Владимир Сивцов - Красноборские фантазии Страница 4

Отвергаю чудесное для обретения настоящего. А зачем? Не лучше ли соединиться с вечным очарованием, в вечной любви и молодости? Вот он – рай без памяти! Все забыто в этой вечности. Та же пытка только не болью, а наоборот. Но ведь это цель каждого здравомыслящего – красота и любовь. Да! Это цель, но не такая.

Бесплатный сыр в мышеловке. Цель движет жизнью. Это то, что делает жизнь полнокровной, с огорчениями и радостями, со всеми ее непредсказуемыми завихрениями. И есть с кем разделить чувства на пути к ее достижению. Вот оно главное! ЕСТЬ С КЕМ. А, если не с кем, то…

Вырываюсь из плена очарования с сожалением, но и с облегчением. Вновь обретаю цель, а с ней и уверенность. Снова в путь. Только вперед. Вижу противоположный берег. Что скрыто на пьедестале? Что там? Артефакт добра или зла?

Эпизод пятый

Весна. Но по утрам еще нередки заморозки. Вот и этим вечером морозец легкий, добрый. Но к ночи завьюжило. Завился, завихрился с ветром мелкий снег. На двор и выходить не хочется. Дома тепло. Всей семьей смотрим телевизор. Хорошо. Уютно.

Слышен стук в дверь, робкий, несмелый. Открываю – никого нет. Иду в комнату. Снова стучатся. Выхожу на крыльцо, стучал же кто-то. Что это?

Сквозь мечущийся снег вижу девочку. Она жмется к стене, потом испуганно прячется за угол. Я встревожен. И было с чего. Девочка лет тринадцати была в одном платьишке мутно-голубого цвета, и не видно, есть ли что на ногах. Платьишко пузырится на ветру. Мне даже жутковато как-то. Зову:

– Девочка, не бойся, иди же к нам. Тебя никто не обидит. Иди, иди, маленькая. Ведь ты же замерзла вся…

Она подходит бочком, несмело. Остановилась у порога, готовая сбежать. Теперь я вижу, что у нее на ногах сандалики, очень красивые, с голубоватыми звездочками. Но что это за ребенок? В ее лице что-то жутковатое, чужое и скорбное. Но глаза! Такие прекрасные с глубокой синевой, пробивающейся из темноты легким сиянием.

В них боль и жуткая тоска. Капают слезы и тут же исчезают, не оставляя следа. Все мои ошеломлены, даже напуганы. Дети жмутся к маме. Она старается непроизвольно загородить их от непонятной гостьи. Мне и страшновато, и жаль ее. Еще ребенок, моей старшей дочери, вроде ровесница. Кто же это существо, так неожиданно оказавшееся у нас, дрожащее и жалкое?

Конец ознакомительного фрагмента.