Охотник за нечистью и Похититель душ - Анастасия Видана Страница 46

шкатулку с плененным ифринном! Этого человека он точно захочет выслушать. Может быть, тот назовется посланником Рун: допустим, эймир Заитдан оказался весьма осторожным и подозрительным, и девушке никак не удается выведать его тайное имя. Она волнуется за дочь и в знак своей преданности отправляет Бодрейву подношение – похищенного из сокровищницы эймира ифринна. Колдун обязательно купится на подобное, ведь ифринну по силам практически все! Оказавшись в непосредственной близости от Бодрейва, наш посланник выпустит духа и произнесет приказ, а затем убьёт колдуна. А! Хорош план?

– Если в голове Бодрейва разом стихнут все голоса порабощенных, он будет растерян – и этим можно воспользоваться, – кивнул Заитдан. – Человек, которого мы отправим, должен быть предан, силен и быстр. Выберем того, кто не соблазнится властью над ифринном и сумеет уничтожить колдуна. Это должен быть сильный и храбрый воин… Ты хорошо придумал, Хафис!

– Нет! – сказала вдруг Рун и поднялась на ноги. – Нет, нет, нет. Мы не можем этого сделать! Если Бодрейв погибнет – ты тоже умрешь, эймир. Только ему под силу снять наложенное на Глаз Дракона заклятье.

Заитдан внимательно посмотрел ей в лицо, и глаза его потеплели. Девушка искренне за него беспокоилась! От старика это тоже не укрылось – он пожевал губами, потеребил свою длинную бороду и кивнул сам себе головой.

– Умоляю тебя, эймир, – не делай этого! – в разноцветных глазах Рун блеснули слезы. – Мы придумаем другой план…

– Хорошо, – согласился неожиданно Заитдан. – Не плачь. Мы подумаем об этом завтра – со свежими силами. Приготовь для меня отвар, чтобы я мог поспать, – и сама ложись. Ночь на дворе.

– Ты обещаешь? – девушка улыбнулась сквозь слезы, не смея верить. Эймир кивнул.

Ночью, когда все уснули, из дворца эймира Сантаррема выскользнул человек. В руках у него была деревянная резная шкатулка, на пальце – кольцо, и одет он был по-дорожному. Дойдя до конюшни, он вывел из стойла сильного выносливого жеребца, вскочил на него и растворился в ночи.

Услыхав донесшийся с улицы топот копыт, Заитдан закрыл глаза и облегченно вздохнул. Проклятый колдун умрет – и Рун воссоединится с дочерью. Если ради этого эймиру тоже суждено попрощаться с жизнью – что ж, он оставил все нужные распоряжения. На престол Сантаррема взойдет Шакнатт – сын старшего брата матери Заитдана. Это не принято – наследование всегда происходит по мужской линии, но Шахриянн была не просто женой эймира – она носила титул эймирани, единственной в истории Сантаррема! Шакнатт воспитывался при дворе, и пусть они с Заитданом не были родными братьями и не всегда во всем соглашались, он справится с возложенной на него ответственностью – должен справится. И за Рун он присмотрит – Заитдан попросил его об этом в письме, которое передадут брату, если с эймиром что-то случится.

Теперь можно спать. Великий эймир Сантаррема выпил отвар, приготовленный для него Рун, и вытянулся на ложе, стараясь не обращать внимание на боль, терзающую тело. Ничего, это жизнь – пока еще жизнь. Ничего…

Глава 29. Девочка и Охотник

Высокий темноволосый мужчина уверенно пересек холл Болотного замка и свернул в один из боковых переходов. В мешке, который он нес на плече, слабо трепыхалось что-то живое. Наблюдающая за ним девочка знала, что это упирия – так ей подсказывало чутье. Она вообще видела больше других – и не всегда глазами. Вот и в этом мужчине с приметным шрамом на лбу и следами когтей на шее ей чудилось что-то такое… Девочка даже самой себе не могла объяснить собственные странные ощущения, однако всякий раз, когда он появлялся в замке, она покидала комнату, в которой жила, и, пробираясь одной только ей известными потайными ходами, наблюдала за каждым его шагом.

Девочка знала, что он – охотник за нечистью, а значит, враг. Ей было жаль тех существ, которых он доставлял колдуну. Бодрейв приносил их всех в жертву: Древо Смерти забирало их жизни, а хозяину замка доставалась их сила.

Иногда ей хотелось рассказать об охотнике Туру – но тот был еще слишком слаб. Его и самого пытались принести в жертву Древу. Бодрейв так и не узнал, что этого не случилось… Туру уж точно есть за что ненавидеть всех приспешников колдуна!

Девочка знала, что охотник таким родился – он не избирал этот путь, скорее, наоборот: путь выбрал его. Для нее было совершенно ясно, что он ничего не может с собой поделать, так же как не дано изменить свою природу, скажем, оборотню, упирии или демону. Девочка и сама обладала силой – и, должно быть, немалой, если даже подвластное лишь богам Древо Смерти никак на нее не влияло. Бодрейв старался лишний раз не бывать в красных покоях, где оно питалось жизнями своих жертв, Темные Жнецы тоже обходили их стороной, Тур чуть не умер там, а она – ничего, спокойно входила и выходила, и даже сумела оказать норавийцу помощь.

Охотник ощущал ее присутствие – это было заметно по его поведению, настороженному взгляду зеленых глаз, внимательно осматривающих все закоулки и темные углы замка, и напряженной готовности к любому подвоху. Девочка была уверена, что он никогда ее не заметит, но иногда ей казалось, будто он смотрит прямо на нее: наверное, это чутье подсказывало ему, что некое одаренное существо где-то рядом… Впрочем, замок Бодрейва был напитан силой до такой степени, что находиться здесь охотнику должно быть просто невыносимо. Однако, девочку не удивляло его присутствие здесь: он действовал не по собственной воле, а значит, и его тайное имя было украдено колдуном.

Может быть, именно из-за того, что ни у кого из них – ни у нее, ни у зеленоглазого охотника, ни у доставляемых им в замок существ – не было выбора, девочка не чувствовала к нему никакой вражды. Ей казалось, она его знает – это было странно, но с нею происходило немало странностей, и она не умела их себе объяснить. Порой ей хотелось выведать тайное имя охотника – иногда у нее получалось заглядывать в голову Бодрейва, но там царил такой хаос, что на нее тут же накатывали слабость и дурнота. Было бы хорошо что-нибудь там разобрать и попытаться перехватить власть над разумом хотя бы одного человека… Девочка не владела Магией Тайного Имени и никого не хотела порабощать, но идея освободить охотника попросту не давала ей покоя. Тур рассказывал: его друг сумел провернуть подобное, вызнав каким-то невероятным образом имя. С тех пор норавиец хоть и не освободился полностью от власти Бодрейва, но получил, по крайней мере, возможность сопротивляться. Сейчас-то колдун был ему совершенно не страшен: отданных в жертву Древу порабощенных колдун отпускал из-под власти собственной воли, опасаясь, как бы Оно не поглотило и его тоже.

Никто из порабощенных даже не догадывался, что живет не своим