Кукла-талисман - Генри Лайон Олди Страница 47

мы бились плечом к плечу.

(вразнобой, под грохот барабанов)

Так бывает, поняли мы,

запомнили мы.

Служитель, ухватив край трёхцветного занавеса, бежит вспять, против хода времени. Взгляду открывается двор ветхого дома, изгородь, изрубленная колода. Время года — зима, холодная не в пример нынешней. Даже пролитая кровь не согревает ту зиму.

Камбун:

Дитя, что тебе известно о вражде?

О вражде между нашими предками,

завещанной нам с тобой?

Ты хочешь перебраться через эту пропасть?

Перейти её по мосту из пирожков?!

Он колет дрова. Он делает это ножом вместо топора.

Камбун (превращаясь в хищного богомола):

Я не приму твой подарок,

не приглашу тебя в дом,

не угощу чаем.

Ты ещё испытываешь почтение ко мне?

Или мне плюнуть тебе под ноги?!

Хор:

Мы — духи воспоминаний,

мы — память юного самурая.

(декламируют, подражая голосу Рэйдена)

Ивамото Камбун хотел оскорбить нас,

но оскорбления — как подарки:

пока их не примешь, они не твои.

(вразнобой, под грохот барабанов)

Так бывает, поняли мы,

запомнили мы.

Сцена 2

Служитель с занавесом бежит в другую сторону. Взгляду открывается тёмный заснеженный переулок. Метель, всё движется, несётся, качается. Сухая крупа сечёт лица актёров и зрителей.

Камбун:

Вам нравится жить без руки?

Какую вам оставить, правую или левую?

Левую или правую?!

Если же вам нужны обе руки, Рэйден-сан,

я готов обсудить вариант с ногой.

Богомол превращается в змею с жалом из стали.

Камбун:

Не рассчитывайте на фуккацу, Рэйден-сан,

на убийство и воскрешение.

Я в достаточной мере владею своими мечами.

Кровь остановить легко,

спасти раненого нетрудно,

жить калекой и того легче.

Хор:

Мы — духи воспоминаний,

мы — память юного самурая.

(декламируют, подражая голосу Рэйдена)

Тогда мы остались с двумя руками,

а Камбун — с двумя годами тюрьмы.

(вразнобой, под грохот барабанов)

Так бывает, поняли мы,

запомнили мы.

Служитель с занавесом бежит в третий раз. Взгляду открывается Фукугахама: деревня, ещё не ставшая полем битвы.

Камбун:

Вы забыли,

о, неужели вы забыли,

что я ненавижу вашу семью?

Но я уважаю вас, Рэйден-сан.

Это подлинное уважение, в том нет сомнений.

Хотите узнать его причину?

На сцене весна. Цветёт сакура, убийства дозволены. Скоро прольётся кровь.

Камбун:

Самурай — это коварство,

самурай — это беспощадность.

Два качества, и оба у вас в избытке.

Рискуя другими,

ещё легче вы рискуете собой.

Не находите, что у нас много общего?

Гаснет свет. Поздний вечер, Фукугахама. Ширмы, изображающие стены храма, сдвигаются плотнее, отсекая лишнее пространство. Так обозначают тесноту.

Камбун:

Тридцать человек пришли за головой сёгуна,

пусть даже двадцать восемь.

Три десятка против семи:

скверный расклад!

В лучшем случае мы умрём с честью.

Я бы гордился,

о, я бы и в аду гордился такой смертью,

но я здесь не один.

Хор:

Мы — духи воспоминаний,

мы — память юного самурая.

(декламируют, подражая голосу Рэйдена)

И вот он лежит с мечом в руке,

яд бродит в его крови,

завершает свою работу.

А вот он садится,

да, садится, воскреснув,

забрав себе тело Мигеру-безликого,

нашего верного слуги,

нашего преданного друга.

(вразнобой, под грохот барабанов)