Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски Страница 47

«Поскольку ищейки Ллиры идут по нашему следу».

Хотя маленькие корабли, совершающие перелеты на небольшие расстояния, могли отправляться в путь в любое время суток, те, кому предстояли дальние путешествия, могли подниматься в воздух только во время Вечери вследствие каких-то премудростей, связанных с давлением, ветрами и магнитными силами и выходящих за рамки понимания Райфа. Он знал наверняка только то, что им до последнего колокола нужно быть на борту этого корабля.

Напоследок еще раз окинув взглядом своих спутников, Райф отметил смотанные цепи у Пратика в руках. Когда маленькая группа доберется до Эйр-Ригга, эти цепи соединят ошейники с браслетами на сапогах чааена.

Пратик нервно перекладывал цепи из одной руки в другую, позвякивая звеньями. Если чааена разоблачат до того, как он доставит бронзовое сокровище к подножию трона бога-императора, за то, что он изображал из себя купца королевской крови, его ждет неминуемая смерть.

– Все готовы? – спросил Райф.

Пратик не успел ему ответить. Приглушенный треск привлек их взгляды к потайному лазу в дальней стене. Все застыли, услышав доносящиеся из соседнего здания яростные крики.

Выпучив глаза, Пратик уставился на Райфа.

«Ллира!..»

Подтолкнув чааена к двери, Райф обернулся к бронзовой фигуре. Он взял женщину за руку, опасаясь, что та успела снова погрузиться в сонную апатию. Однако ее ладонь под тонким шелком оказалась еще теплой. Мягкие пальцы схватили Райфа за руку.

– Шийя, нам нужно уходить! – прошептал тот, называя женщину именем, которое ей дал.

Райф не знал, означает ли это имя что-либо для нее, но для него оно воскрешало воспоминания о его матери, точнее, о родной земле, о которой та ему частенько рассказывала. Шийей называлась маленькая птичка, обитающая в лесах Приоблачья. Имеющая переливающееся золотисто-бронзовое оперение, шийя сладко щебетала в густой чащобе бесконечных лесов. При этом птичка отличалась свирепым нравом – подобно большинству живых существ, обитающих на этом затянутом облаками высокогорье, – и защищала гнездо острыми когтями и кривым клювом.

Райф рассудил, что это имя как нельзя лучше подходит его спутнице.

Бронзовая женщина повернулась к нему, мягко сверкнув глазами сквозь скрывающую лицо ткань. Кивнув, она последовала за Райфом к двери. Пратик уже вынул засов и отставил его в сторону.

– Поспешим! – нетерпеливо промолвил чааен, вздрогнув при новых звуках криков и грохота, донесшихся из-за стены.

– Нет. – Райф мысленно представил себе Ллиру и ее подручных, громящих ночлежку в поисках беглецов. – Мы ведем себя так, будто нам ни до чего нет дела.

Он махнул рукой, предлагая чааену выйти первому, поскольку тот уже сейчас должен был начинать играть свою роль господина-имри, ведущего за собой своих чааенов-привязанных. А никак не наоборот. Вздрогнув, Пратик вышел в коридор. Приближаясь к лестнице, он ускорил шаг, очевидно, поддаваясь тревоге.

– Не так быстро! – предупредил его Райф.

Чааен повиновался.

Они дошли до лестницы и начали спускаться вниз. Под ногами у бронзовой женщины заскрипели ступени. Райф испугался, что они могут сломаться. Однако беглецы благополучно спустились в общий зал, более просторный, с диванами с подушками и лампами с розовыми абажурами, заливающими помещение уютным светом. Девицы сидели прямо, выпятив грудь. Увидев появление торговца и пары его чааенов-привязанных, хозяйка заведения не выказала никакого изумления, что нисколько не удивило Райфа. В Гнойниках любопытных не жаловали.

Не сказав ни слова, Пратик вывел своих спутников на улицу. Здесь их уже ждал закрытый экипаж, запряженный парой крепких аглероларпокских лошадок, о котором заранее позаботился Райф.

Кучер поспешно соскочил с козел.

– Я уже на месте! – бросил он, торопясь открыть дверцу.

Прекрасно играя свою роль, Пратик не обратил внимания на протянутую кучером руку, смерив его презрительным взглядом. Никто не смел прикасаться к имри.

– Конечно, конечно! – пробормотал кучер.

Пратик забрался в карету, предлагая остальным последовать за ним.

Райф подтолкнул Шийю к экипажу. Та крутила головой, с любопытством озираясь по сторонам. Когда она забралась в карету, та просела под ее тяжестью, однако кучер ничего не заметил.

– Ах ты, дурья башка! – продолжал ругать себя он.

Райф помедлил мгновение, окидывая взглядом узкий переулок. Он облегченно вздохнул, отчего затрепетала ткань, скрывающая его лицо. Ллиры и ее подручных нигде не было видно. Удовлетворившись, Райф залез в экипаж.

Но, когда он уже собирался закрыть дверцу, раздался оглушительный взрыв, от которого с крыши дома терпимости сорвалось несколько черепиц, разбившихся вдребезги на булыжной мостовой. Тучи над головой озарились отсветами пламени, поднимающегося к небу.

Райф мысленно представил себе, как занимается пожаром соседнее здание.

Ему было очень хорошо известно, какой у Ллиры крутой нрав, вспыльчивый, словно горючие смеси. Если она решила, что добыча – Райф – ускользнула от нее, очевидно было предположить, что будет жаждать отмщения. Однако Райф, как никто другой, понимал правду. Все действия Ллиры всегда были целенаправленными и продуманными. Вот и сейчас она не только давала выход своей ярости, но и пыталась выкурить беглеца из укрытия. Налицо был трезвый расчет. Даже если сам Райф погибнет в огне, Ллира надеялась обследовать пепелище и разыскать бесценное сокровище, которое уцелеет при пожаре.

Тряхнув головой, Райф захлопнул дверцу кареты и, бросив взгляд на сидящую напротив бронзовую женщину, постучал по передней стенке, приказывая кучеру трогаться.

Щелкнул кнут, и экипаж, дернувшись, покатился в Эйр-Ригг.

Райф с усмешкой откинулся назад. «Наконец-то мне удалось перехитрить ее!» Он представил себе, как его палец опрокидывает на доску короля в «рыцарях и разбойниках», – но тут карета содрогнулась от новых громких взрывов. Лошадки испуганно заржали и попятились назад, экипаж принялся раскачиваться из стороны в сторону, но кучеру все-таки удалось с помощью кнута вернуть контроль над своими подопечными. И все же перепуганные животные галопом понеслись вперед. Карета катилась за ними, трясясь и подпрыгивая.

– В чем дело? – крикнул Пратик.

Повернувшись, Райф выглянул в крошечное окошко в одной дверце, затем в другой. Повсюду вокруг виднелись языки пламени, удушливый черный дым поднимался к небу. На глазах у Райфа пожар разрастался, расползаясь по узким грязным улочкам Гнойников. Раскрыв рот, Райф в ужасе созерцал происходящее, понимая, кто устроил эту огненную бурю. Только теперь до него дошло, как же сильно он недооценил своего противника.

Определенно, Ллира не удовольствуется тем, чтобы сжечь один-единственный дом терпимости в попытке выкурить свою добычу.

«Она готова спалить дотла все Гнойники!»

Кучер на козлах кричал и щелкал кнутом, однако его лошадки и без понукания спешили сбежать из огня и дыма. Карету швыряло из стороны в сторону; выписывая крутые повороты, она поднималась на два колеса. И все же грохот взрывов неумолимо преследовал беглецов.

Теперь улицы были затянуты густой пеленой удушливого дыма, сквозь который проглядывали тлеющие угли. Экипаж промчался мимо объятой пламенем лавки. От невыносимого жара черепица на крыше с треском лопалась, взлетая высоко вверх.

По улицам бежали люди, спасаясь от пожара. Кое-кто попытался забраться на карету, но кучер безжалостно прогонял их кнутом, не смея нагружать свой экипаж дополнительным весом. Резкие толчки и пронзительные крики сообщали о том, что некоторые из несчастных оказывались под копытами лошадок и под колесами кареты.

Райф сидел на корточках рядом со своими спутниками. Им приходилось полагаться на то, что кучер прекрасно знаком с Гнойниками и успеет вызволить их из огненного плена. К сожалению, не он один хорошо знал этот злачный район Наковальни.

– Тпру! – отчаянно крикнул кучер.

Экипаж тотчас же резко затормозил, отчего всех его пассажиров швырнуло вперед. Исхитрившись, Райф высунул голову в открытое окошко. Карета выехала из клубов дыма, и стала видна объятая паникой толпа, запрудившая улицу, перегороженную цепочкой воинов в кольчугах и шлемах, вооруженных мечами и секирами. Воины придирчиво досматривали всех проходящих.

Райф мысленно проклял последними словами женщину, стоявшую