Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин Страница 58

— Куда мы плывем? — задал я очень запоздавший вопрос, на что получил ответ, что плывем «домой», но на всякий случай, пользуясь тем, что жратвы вдоволь, очень окружным путем, с маневрами, танцами и загогулинами. Уж очень цверг опасалась абсолютно трахнутой на всю тыкву мьютки, которая из обычной бабы-самогонщицы доросла до командира целой свары наемников, да еще и смогла вычислить не кого-нибудь, а цверга! На подлодке!

Описав подруге все обстоятельства, которые привели меня к встрече с этим «чудовищем», как и степень глубины наших отношений (отсутствующую как факт), я ввел цверга в глубокий ступор. Та долго качала головой, попутно разбирая на карте все места, которые, так или иначе, оказалась длинноногая фиолетовая баба. А также ситуации, компании и обстоятельства. Подумав где-то сутки, Вириенна уверенно сказала, что так не бывает, потому что ломает статистику, психологию и её опыт буквально об колено. Я с ней согласился. А что оставалось?

Обычная женщина (почти! Просто девственница) управляет спиртовым заводиком, собирает лимончики, гонит бухло. Возит его и неплохо продает, на что и живет население целого городка (небольшого). Уйдя в очередной рейс, женщина влюбляется в подозрительного амбала, у её чайничка отстегивается крышка и выбивается донышко, после чего начинаются ад и израиль с погонями, смертями, риском, вознесением на верхние этажи небоскребов Порта Еретиков, полеты во сне и наяву, определенная должность (!) в отряде гималайских гвардейцев (!!), вместе с личной (!) силовой (!!) броней, которой бывшая самогонщица научилась великолепно пользоваться. Настолько, что выжила после дуэли с цвергом (сверхумной миниатюрной маньячкой на боевой подлодке (!!!)), убив случайно воеводу Гималаев в процессе. Своей летящей и горящей жопой.

— Её приключения могли бы стать галактическим бестселлером… — выдав этот вердикт, моя мелкая подруга, прощенная мной за подставу с маячком, наконец-то успокоилась и взглянула в будущее.

Я тем временем смотрел в прошлое, напрягаясь со всей дури. Было жизненно важно вспомнить всё, о чем мы говорили с даосом, до того, как… случилось то, что случилось, но память, казалось, была заблокирована намертво. Вновь обращаться к телепатам-греям было бы полной глупостью, так что я лежал, восстанавливался, да пытался вспомнить, что же там случилось. Ждать, пока семеро милых девушек на своей базе не напихают мне полную задницу уколов, просветляющих мозги (а Вириенна грозилась именно этим!), не было никакого желания. Мало ли чего они мне еще воткнут.

Мало-помалу это получалось.

— «Мы уже говорили, Яго. Тогда я сказал тебе — ты не такой как мы. Ты прототип, не пошедший в серию. У тебя нет ограничений»

Я правильно угадал с тем, что даосы занимаются своим делом не по собственной воле. Более того, у них её, этой воли, попросту не было. Никогда. Суперсолдаты, выращенные в пробирках, создавались только для войны… но очень специфично. Их никто не программировал на определенные действия, скорее в ход шла какая-то мудреная программа приоритетов, от простого к сложному, видимо для того, чтобы получившиеся монстры не теряли гибкости тактического мышления. Первоначальным приоритетом, закладываемым при создании, у даосов было: «Защищать Землю и человечество». Он и остался последним действующим, когда всё пошло к такой-то матери.

Только… человечество у них кончилось. Не как вид, а как тот образ, который вкладывали создатели этих солдат. Не осталось ни единой структуры, ни одного командного центра, ничего, чему можно было сохранить лояльность. В программе боевых клонов осталась только Земля. Её они и продолжали защищать в единственно верном контексте, используя свои возможности по очистке планеты от разной дряни.

Даос неторопливо говорил, а я разглядывал его тогда. Смотрел на это… существо, давным-давно потерявшее то немногое, что связывало его с человеком. Ему было плевать на меня целиком и полностью, просто в том, что заменяло ему мозги, я не значился целью или противником. Точнее, ему было уже плевать на всё. Те, кто столетиями посвятил себя совершенно однообразной рутине, просто превратились в биороботов, выполняющих свои немудреные функции. Любая попытка нарушить программу вызывала немедленную активацию боевых протоколов.

Помявшись, я тогда спросил об источнике их сил. Могу ли научиться подобному. В ответ услышал равнодушное:

— Не можешь, ты альтернативная версия. Нуклеотиды в твоих клетках являются одномерными элементарными образованиями, а не бесконечной управляемой мерностью, как у меня. Псионический потенциал мозга на порядки ниже моего. Развитие энергетики невозможно…

Хоть я и не спрашивал, он пустился в долгое объяснение, что из себя представляю я, а что представляет он. Суть монолога свелась к тому, что меня «сделали» с помощью молотка, зубила, рецессивных генов и такой-то матери, посмотрели, что «оно едет», а затем решили допилить финальную версию, потому что у этой «резистентность к энергетическому оружию никакая и псионика на нуле». В результате был создан суперсолдат, которого мы теперь называем даосом (ну, это только я знаю и семь цвергов), а старину Яго оставили как мартышку, чтобы колоть в жёппу антибиотики и смотреть, как тот будет дрыгаться. А тот взял и выжил, а потом еще каким-то боком, будучи совсем еще ребенком, потому как безо всякого форсированного взросления оказался, выжил и удрал из лаборатории.

Так вот почему у меня морда такая жуткая и надбровные дуги пещеры образуют. Делали грубовато, как питекантропа. А даосы они, значит, ближе уже к лупоглазам.

— Я хочу узнать о себе и о вас больше, — не стал я тогда тянуть кота за яйца, — Расскажешь, где лучше начать поиски?

— Я дам тебе координаты лаборатории, в которой сделали тебя, — ответил мне даос, — К другой информации ты допуска не имеешь. При повторном запросе я тебя атакую.

Тогда эта последняя фраза заставила меня здорово напрячься. Я внезапно понял, что общаюсь не со своим «родичем», а с древней поехавшей машиной смерти, которая меня в живых терпит не по причине родственных чувств, а только потому, что Криндж у неё в голову вписан как «условно, на полшишечки, но свой». Любой вопрос, любое резкое движение… и всё. Крышка.

Даже до этого момента любой из моих невинных вопросов мог вызвать агрессию этого лысого чахлого «старика». Тогда я начал приподниматься, чтобы распрощаться с безучастно сидящим даосом, но у того внезапно вспыхнули глаза. Ярким, режущим, белым светом.

— Атака, — уронил он, а затем… взорвался светом мне в лицо, отшвыривая черте знать куда с сожженными руками и спиной.

Потом я, конечно, узнаю от