Напарник оборотня - Анастасия Деева Страница 6

день были, но рано закончились. С осмотром и практикой тоже быстро разделались. Лейтенант специально не поехал забирать Марту в обед. Даже тёплые вещи не повёз в больницу сразу, а предложил заехать к нему на квартиру. Дома тоже не стал готовить, хотя отлично умел это делать. Причина была проста: не хотелось везти Марту в Екатеринбург. У него была единственная возможность оставить её у себя в этот вечер, и он делал всё для этого возможное.

Если бы она сказала: «Отвези меня домой», он бы собрался и поехал. Только что её ждёт там? Что с ней будет, если она останется в своей квартире одна, один на один со своей бедой и горем утраты? Там все стены увешаны фотографиями, где она с Федотом Максимовичем.

Он при этом с ума сойдёт, переживая, не возьмет ли верх собачья тоска, не обратиться ли Марта снова с овчарку.

К ней в квартиру ночевать он напроситься не мог, они не были достаточно близки для этого. Не важно, что собакой она часто спала с ним рядом. Тимур отлично знал, что Марта плохо контролирует свое второе «Я». Если собака могла спокойно облизать ему лицо, то Марта-женщина всегда вела себя с ним сдержанно.

У него был другой вариант — оставить её у себя. Он проживал в однокомнатной квартире, принадлежащей МСБ. Туда часто селили командировочных. Место обитания, конечно, не предел мечтаний, но относительно уютна. К тому же Тимур и не планировал превращать вечер в интимное свидание, так как понимал, что у Марты — траур. Важно было знать, что она в полном порядке, и её внутренняя собака не воет в пустой квартире Екатеринбурга от тоски по погибшему деду.

В Екатеринбург они могут поехать и завтра утром. Пока можно болтать и смеяться вместе. Он, кажется, вполне себе счастлив такой малостью.

Подошёл официант, принёс заказ.

В это же время на сцену вышел ди-джей.

— Друзья! — гулко объявил ведущий. — Сегодня у нас пятница, семнадцатое. Мы, по традиции, объявляем открытой встречу в клубе «Поём по пятницам». Напоминаю, что все желающие, в порядке очереди, могут выйти к микрофону и что-нибудь нам исполнить!

В зале заулюлюкали, засвистели.

Марта с удивлением обернулась на сцену.

— Да, тут есть такой обычай. Приходят обычные ребята, играют на музыкальных инструментах, поют. Иногда группы выступают, иногда — караоке. Я сюда пару раз заглядывал. Есть те, кто делает всё классно, можно сказать — профессионально, а есть исполнители, от которых хочется сбежать подальше… Не знаю, понравится ли тебе этот импровизационный концерт, но если я почувствую неладное, скажу: «Марта, пойдем, выйдем на улицу и постоим, подышим». Идёт?

Марта кивнула. Мясо и улыбчивый собеседник мирили её со многим. Она не любила рок в аранжировках, но ей нравилось самодеятельное исполнение. Особенно песни под гитару. К ним она привыкла во время многочисленных экспедиций в поисках золотоносных месторождений. Сказать об этом она не успела, так как началось первое выступление, и зал притих.

— Тимур, когда я была собакой, ты называл меня Маней. А почему сейчас так не называешь? — спросила она после песни.

Он смутился. Маней называл её Федот Максимович. Так он обращался и к собак, так и к «внучке». Это было что-то совсем личное. Собаки Тимур не стеснялся, называл её Маней спокойно, но при Марте-женщине всегда держался дистанции. Произнести вслух слово «Маня» для него было равнозначно признанию в любви, а он сам не знал, готов ли к этому. Точнее, он знал, что почти готов, но страшнее было услышать в ответ даже не просто — «Нет», а тишину и презрение.

Такое отношение со стороны любимой женщины однажды он уже пережил. Больше не хотел.

Марта заметила прошедшую по лицу тень. Свойство собаки — считывать настроение по лицам, почти предугадывать мысли. Возможно, это и называется «шестым чувством». Интуитивно она догадывалась, что вся недосказанность в его словах относится не к ней, а к чему-то из того, что осталось в прошлом.

— Я никогда тебя не спрашивала. Как с тобой произошло… Это самое, — спросила она, — и её взгляд метнулся на его руки.

Зря она это спросила. Лицо Тимура мгновенно напряглось, в уголках губ замерли скорбные складки.

Он не знал, что ей рассказать.

Вспомнить идиота, вылетевшего на встречку? Про визг тормозов и удар в лобовое стекло? Про адскую боль вперемешку со страхом: как там родители на заднем сиденье? Про полную беспомощность в палате, боль в изуродованном шрамами лице, мир полной слепоты и невозможность даже почесаться? Нет, об этом ему совсем не хотелось ни говорить, ни вспоминать в этот вечер.

— Да так, — он взглянул на свои ладони, обтянутые искусственной синтетической кожей, улыбнулся натянуто и добавил: — Ножичком колбаску резал, получилось неаккуратно.

Марта поняла, что зашла на территорию, на которую он не хотел никого впускать.

В этот момент закончила выступать какая-то молодёжная группа, и на сцену поднялась лохматая девица с гитарой. Половина народу при виде её встали вставать со своих мест, потянувшись к выходу.

Тимур покосился на девушку на сцене и вдруг сказал:

— Слушай, давай выйдем на улицу? Я эту девочку уже слышал в прошлый раз. У неё по ушам стадо мамонтов прошло, играет тоже плохо. Гитара вроде бы хорошая, но не строит.

Марта посмотрела на девицу, бросила взгляд в свою пустую тарелку. Она уже наелась, и собака ей подсказывала, что все самое интересное, что могло случиться в этом кафе, уже произошло. Теперь собаке хотелось размяться.

— Тимур, а давай мы сейчас доедим и просто пойдём… Погуляем. Если ты не против.

Ей было неловко, что он может обидеться, но Тимур обрадовался. Он все время боялся, что она напомнит о том, что пора ехать в Екатеринбург. Раз она не торопится, можно «выгуливать» её как можно дольше и подальше от стоянки с машиной.

В этот момент девочка на сцене энергично, но фальшиво затянула «Группу крови» из репертуара Виктора Цоя. Тимур понял, что вся романтика вечера развеялась напрочь.

— Отличная идея. Идём. Я сам еще не очень изучил Челябинск, у нас будет время его посмотреть. Тут недалеко есть парк, я там ещё не гулял. Как насчет прогулки по нему? — дождавшись утвердительного кивка головой, он обернулся и подозвал официанта: — Счет, пожалуйста.

Молодой паренек с планшетом подскочил к ним. Марта потянулась к рюкзачку, доставая кошелёк. Тимур усмехнулся:

— Марта Максимовна, уберите, пожалуйста, вашу кредитку. Сегодня плачу я.

— С какой стати, Тимур Булатович? — удивилась она. — Я в состоянии заплатить за свой ужин.