Зов бездны - Елена Владимировна Крыжановская Страница 7

— Не делай то, чего не хочешь, — Дик оглянулся на решетку: — О, наконец-то! За смертью вас посылать!

Две крысы в белых фартуках принесли поднос, уставленный кружками с молоком. Каждая кружка накрыта свежей булочкой.

Глава 5

Хозяйка замка могла очень удивиться, узнав, что полдник после картинок в зеркале прошел со смехом и с аппетитом. Зато к тому, что пленники откажутся от ужина, она подготовилась. Наверное, увидев в красках, для чего их откармливают, голодовку объявляли все группы. Крысы-охранники сдернули покрывало, и бунтари снова увидели свое отражение.

В зеркале мальчишки тоже стучали тарелками по прутьям и кричали, что не будут ужинать.

— Что за шум, деточки? — в подвал спустилась Веллигерта. В другом платье и легкой домашней мантии, как королева. — Кто тут не хочет кушать сам и мешает всем остальным? В первую очередь, хочет оставить голодной свою хозяйку. Ты? Или ты? Ага, вот этот… Забирайте этого скверного мальчишку себе, — великанша подала знак.

Крысы схватили заводилу и утащили. Он кричал, что его номер только двенадцатый, но Веллигерта, посмеиваясь, сказала, что для непослушных, очередь не имеет значения. Она не станет есть то, во что он превратится после урока послушания. А ее подчиненные менее привередливы. Они рады и косточке с ее стола. А тут — целое пиршество. Может, кто-то ещё не хочет ужинать? Тогда сам станет ужином для крыс.

Куда забрали бунтаря, им не показывали. Зеркало потускнело. Но теперь все молча просовывали руки сквозь прутья и набирали полную тарелку всякой еды, горой насыпанной на подносах, которые принесли крысы. Когда подносы опустели, повара ушли, а стражники встали перед клеткой в ряд. И пристально смотрели на детей, пока те ужинали, следя, чтобы всё съели дочиста. А потом потребовали показать пустые тарелки.

Дик показал тарелку первым, хотя почти всю еду сложил на куртку, расстеленную на полу, вдали от взглядов крыс. И так же делали остальные. Когда охранники ушли, пленные продолжали ужин по своим правилам. Некоторые вяло что-то жевали, кто-то сел у стены и попытался уснуть.

Кружок во главе с «нервным сыщиком» не мог и крошки взять в рот, только обсуждал, что с ними будет. Спорили, когда Веллигерта заберет первого? Дети пропадали примерно раз в месяц. Если даже по одному в день, остаются лишние десять дней. На что они уходят? На то, чтобы жертвы набрали вес, или на приготовление маринадов? Куда она девает столько банок? Неужели съедает всё сама? Или в замке проходят пиры людоедов?

После ужина двое пленников, шестнадцати и четырнадцати лет, подошли к Дику и сказали, что если хозяйка захочет взять первую жертву уже завтра, ему не следует идти. Нужно придумать, как сбежать отсюда. На это нужно время. А никто, кроме Дика, не сможет устроить им побег.

— Дальше, — попросил он, когда приятели замялись и отвели глаза.

— Ну, мы могли бы поменяться, — с трудом выговорил тот, что младше.

— Значит, уверены, что и меня съедят, и готовы умереть сами? Благодарю за помощь!

«Спасители» потупились. Стыдно признаваться в своей слабости, но…

— Ты что-нибудь придумал? — скрывая неловкость, спросил старший.

— На кухне есть оружие. Надеюсь, владею им лучше, чем тот, в зеркале.

— А если… Допустим, Веллигерта не сможет убить тебя страхом, но ведь в поединке может… Что делать нам?

— Пробовать подружиться с крысами.

— Шутишь? — обиделся младший. — Они же злые!

— Может, голодные? — прищурился Дик. — Идите, притворитесь, будто все заснули. Проверю.

Дик сидел ближе всех к решетке. Вернее, единственный остался на виду, все остальные прятались в глубине камеры. Он давно наблюдал за съежившейся в углу крысой-охранником, который будто мерз в тонкой шубке. Дика сперва защищала кожа костюма, теперь, без куртки он чувствовал сырое дыхание подземелья. Пленным детям нет разницы, стучать зубами от страха или от холода, да и волнение согревало. А крысы мерзли.

— Эй, — тихо позвал Дик. — Сюда, — он жестом поманил охранника. Когда тот поднял голову и в нерешительности озирался, поводя носом, — позвал настойчивее.

Крыс подошел на четвереньках. Хотя по замку они ходили на задних лапах и вообще двигались, как люди, но сейчас его не отличить от животного. Крыса, как крыса. Только очень большая.

— Хочешь? — Дик просунул сквозь прутья кусок копченой колбасы. Крыс облизнулся, но не взял, испуганно уставясь куда-то мимо клетки, вероятно, на своего напарника. — Да не узнает она! Бери. И других тоже позови. Тут на всех хватит…

Дик бросал через решетку запасы, сделанные от ужина, и крысы тихо, без писка, озираясь, точно воришки, жадно съедали всё. Скоро понадобилось обратиться к запасам остальных пленников. В подвале собралась значительная часть крысиного гарнизона. Теперь они немного осмелели, толкались и пищали. Прежде чем бросить им очередной кусок пирога, сыра или пирожное с кремом, Дик задавал вопросы. Крысы дружно кивали или мотали головами. Странник узнал немало интересного.

— Она их держит впроголодь, чтоб злее были, — рассказывал Дик позже своим соседям, когда охрана разошлась. На самом деле они — как мы, из прежних групп. Те, кто не умер до конца. Никто не знает, что происходит на кухне. Хозяйка там всегда одна и дверь плотно закрыта. Но с ними всеми было то же, что и в зеркале. Великанша делает вид, что хочет перерезать горло. Но даже не царапает ножом. Жертва теряет сознание от ужаса. Наверное, у многих сердце останавливается. Но есть и те, кто через некоторое время приходит в себя. Что делать с ними? Госпожа сообщает, что смилостивилась и передумала. Хочет оставить их в услужении. И превращает в крыс.

Настоящие крысы хитрые и коварные. Сразу показалось удивительным, что они дважды нас не выдали. Исполняли приказ великанши, но нам не мешали. Хотел проверить, тупость это или сообщничество. И нам не показали, что бывает с теми, кто поднимает бунт. Того парня утащили крысы и всё.

Они приводят пленника к своему командиру. Он — взрослый. Один из тех бандитов, который чем-то провинился перед Веллигертой. Их бывший атаман. Он тащит связанную жертву к себе в каморку и устраивает там камеру пыток. Самое меньшее, грозит загрызть. Некоторые, наверное, гибли от страха или мучений. Но