Демон, который ошибался - Лайон Спрэг Де Камп Страница 8

– Залезай, – велел мне Унгах.

Когда я снова очутился в клетке, он подергал за веревки, и шторы, прикрепленные к крыше фургона, опустились по обеим сторонам, так что я оказался отрезанным от внешнего мира.

– Эй! – крикнул я. – Зачем ты меня закрываешь?

– Приказ, – отозвался Унгах, выравнивая края полотна. – Босс не позволяет чемнисянам смотреть задаром.

– Но я хочу обозревать окрестности!

– Полегче, господин Здим. Когда выберемся за город, я приподниму для тебя краешек.

Багардо громко присвистнул. С изрядным шумом, в котором смешались крики животных, возгласы людей, скрип колес, повозки двинулись в путь. Я ничего не видел, поэтому первый час провел в состоянии пищеварительного оцепенения, покачиваясь на деревянной скамье.

В конце концов я окликнул Унгаха, напоминая о его обещании. Остановив лошадей, он отвязал передний нижний край покрывала, устроив для меня нечто вроде треугольного окна. Однако я не видел ничего, кроме полей фермеров. Иногда мелькали лесные посадки или Кьямос. Дорога была окаймлена широкими полосами цветов, целыми зарослями алого, лазурного, пурпурного, белого и золотого.

Когда позволял изгиб дороги, я видел впереди и позади нас фрагменты каравана. Я насчитал семнадцать повозок, включая собственную. Багардо скакал вдоль кавалькады, наблюдая за тем, все ли в порядке.

Мы проехали по дороге, по которой я прибыл в Чемнис; поднялись к плато с храмом, поскольку долина Кьямоса сужалась здесь к ущелью. Лошади медленно передвигались по крутому подъему, люди шли рядом, понукая их.

Когда мы достигли плато и миновали место, от которого уходила тропа к храму Псаана, дорога выровнялась и лошади пошли быстрее. Мы не устремились к Иру, а свернули на другую дорогу, которая огибала столицу с юга. Как объяснил Унгах, цирк уже подоил Ир, и вымя еще не успело наполниться.

Караван покрыл меньше чем половину расстояния до Эвродиума, когда на землю опустилась ночь. Бродячий цирк свернул с дороги на поляну, и семнадцать повозок образовали нечто вроде круга – для безопасности, как объяснил Унгах, на случай нападения разбойников. Палатка повара была поставлена в центр круга, и в ней уже готовился обед, но остальные палатки остались в повозках.

Мы ужинали при желтом свете лампы, стоявшей на одном из столов длинной палатки-столовой, вместе с остальными пятьюдесятью членами труппы. Унгах рассказывал о них. Половина из них были разнорабочими, в обязанности которых входили установка и разборка балагана, уход за лошадьми и тому подобное.

Половина оставшегося народа – четверть от общего числа – была игроками: за определенную плату сопровождали балаган и развлекали играми публику. В результате таких игр заключаются пари: как упадут кости, как повернется колесо счастья, под какой из трех ореховых скорлупок находится горошина – все это были тщательно продуманные хитроумные трюки.

Последние – их насчитывалось примерно шестнадцать – были теми, кто представал перед публикой. Эта группа включала в себя самого Багардо в качестве короля ринга, заклинательницу змей, укротителя льва, наездницу на неоседланной лошади, дрессировщика собак, жонглера, двух клоунов, трех акробатов, четырех музыкантов (барабанщика, трубача, скрипача и волынщика) и погонщика, который, одетый как мальванский принц, в тюрбане и стеклянных украшениях, ездил по манежу на верблюде. Были еще повар и костюмерша, одна из немногих женщин, помимо заклинательницы змей и наездницы без седла.

Но занятия этих людей были более разнообразными, чем может рассказать простое перечисление. Так, заклинательница змей помогала повару, а наездница без седла – миловидная молодая женщина по имени Дульнесса – составляла компанию костюмеру в шитье и стрижке. Некоторые разнорабочие, желающие выполнять более высокооплачиваемую работу, иногда подменяли артистов, когда последние были больны, пьяны или еще по каким-нибудь причинам не могли работать.

После ужина Унгах провел меня по балагану, представляя остальным и показывая зверинец. Там были верблюд, лев, леопард и несколько животных поменьше, вроде змей мадам Паладин.

Унгах осторожно приблизился к длинной клетке на колесах. Я ощутил запах, подобный тому, который исходил от змей мадам Паладин, но более сильный.

– Это паалуанский дракон, – сказал он. – Не подходи близко, Здим. Он может подолгу лежать как бревно, а потом, когда кто-нибудь неосторожно подходит слишком близко, – кусь! И все. Вот почему Багардо так трудно находить рабочих, согласных ухаживать за этой тварью: только в прошлом году двое угодили к нему в брюхо.

Дракон оказался большой серо-голубого цвета ящерицей не меньше двадцати футов[5] длиной. Когда мы приблизились к клетке, он поднял голову и нацелил на меня раздвоенный язык. Я остановился, надеясь, что успею отскочить, если он захочет меня цапнуть. Вместо этого дракон снова высунул язык и осторожно коснулся им моего лица. Из его пасти вырвался хриплый звук.

– Клянусь медью Вэзуса, – воскликнул Унгах, – ты ему понравился! Он решил, что твой запах похож на запах его родичей. Нужно рассказать Багардо. Может быть, ты сможешь приручить зверя и делать на нем круг по арене в конце представления. Никто не осмеливался приблизиться к нему с тех пор, как был съеден Ксион; однако черные колдуны из Паалуа таких тварей приручают.

– Чудовище слишком велико, чтобы я один мог с ним справиться, – усомнился я.

– О, этот, можно сказать, еще подросток. В Паалуа они бывают в два раза больше. – Унгах зевнул. – Пошли назад, в повозку. С меня на сегодня хватит.

Когда мы очутились в фургоне, Унгах достал пару одеял из ящика, протянул одно мне и посоветовал:

– Если пол покажется слишком жестким, солому найдешь на дне ящика.

Солнце садилось, когда на следующий день мы подъехали к Эвродиуму. Место стоянки цирка было освещено факелами и фонарями, и свет этот яркими бликами отражался в глазах публики, толпившейся вокруг.

– Здим, – крикнул Унгах, – давай помогай!

С моей помощью он стал разворачивать ткань шатра. Внутри находилась связка жердей, каждая из которых была длиннее меня. Наша задача состояла в том, чтобы вбить эти жерди в землю на одинаковом расстоянии друг от друга и натянуть на них брезент так, чтобы под ним скрылся весь балаган, став невидимым для взглядов жителей, желавших смотреть, но не платить. Унгах выбрал место на участке и воткнул в мягкую землю первую жердь. Он поставил рядом с ней маленькую стремянку и сунул мне в руку деревянный молоток.

– Влезь туда и вбей жердь! – приказал он.

Я взобрался на стремянку и ударил.

– Бей сильнее! – прикрикнул Унгах. – Это все, на что ты способен?

– Будь по твоему. – Я опустил молоток со всей силы.

Он обрушился на жердь с грохотом, расщепив ее верхнюю часть. При этом ручка молотка сломалась.

– Зеватас, Фрэнда и Ксерик! – завопил Унгах. – Я