Ник Перумов - Адамант Хенны Страница 50

– А я говорю – там она! – Фолко даже притопнул ногой. – Видел я её, понятно?

– В харадском войске? – Малыш недоверчиво поднял бровь. – Спятил ты, брат хоббит. Мало того что с привала нас сорвал и уже целый день напрямик через чащобы тянешь – так ещё и заговариваешься! Как она может оказаться в войске?! Да её тотчас растерзали бы!

– Значит, не растерзали, – отрезал хоббит.

Малыш аж руками всплеснул; остальные же, а именно Торин и Рагнур, с любопытством прислушивались к их перепалке.

– Там как раз проходит воинская харадская дорога, – заметил кхандец. – Я эти места знаю плохо, но уж про тракт – не ошибусь. Так что могут и тхеремцы быть, очень даже могут. И Эовин тоже, если её поймали не охотники правителя – да разорвётся его брюхо от несварения! – а обычные аптары, воины.

– Не пойму я, Малыш, – ты что же, предлагаешь её здесь бросить? – наступал тем временем Фолко.

– А будто ты не решил её бросить, когда мы все к морю повернули! – огрызнулся Маленький Гном.

Фолко мучительно покраснел. Вроде и сам понимал, что не было у них другого выхода – разве что возвращаться в Хриссааду, в разворошённое осиное гнездо, себе на погибель, в надежде, что схваченную беглянку всё же вернут в дворцовое узилище. Уж не струсил ли ты, хоббит?!

– Решили. Верно. А теперь, мыслю, можно её спасти.

– А если показалось тебе? Или что-нибудь завтра на Водах Пробуждения привидится? – не унимался Маленький Гном. – Туда потащимся, что ли?

– Вот когда на Водах Пробуждения что-нибудь привидится, тогда об этом и поговорим, – нахмурился Фолко. – А пока – пара дней ходу!

Малыш пожал плечами:

– Да мне-то что… Помнится, мы, правда, в Рохан торопились, на войну успеть – но да ладно…

Кровь бросилась Фолко в голову.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что я струсил?!

– Вы что, вы что? – взревел Торин, мигом бросаясь вперёд. – Фолко! Строри! Рехнулись оба, не иначе, от Света от этого!

Малыш плеснул себе в лицо несколько пригоршней воды.

– Попробуй – здорово помогает, – мрачно буркнул он хоббиту. – Нет, это что ж за дело такое – неужто и впрямь мы друг дружке в горло вцепимся?

– Не будем себя в руках держать – точно вцепимся, – в тон ему обронил хоббит. – Хорошо ещё, пока остановить есть кому… А ну как все поддадимся?

– По-моему, просто спорить не нужно, – рассудительно заметил кхандец.

– Это как? – оторопел Строри. – А ежели я, к примеру, не согласен?

– Засунь себе в рот рукоять топора. Нельзя больше спорить, понимаешь? Я должен вывести вас к морю – тут нечего со мной спорить. А до этого надо выручить девчонку – в который уже раз… Если мастер Фолко считает, что она – в тхеремском войске, значит, надо идти. Если это не она – мы просто потеряем четыре дня. Тяжело, но не смертельно. Если же это она…

– Потеряем головы… может быть, – криво усмехнулся Малыш. – Хотя – на всё воля Махала! Ты знаешь дорогу, Рагнур? Тогда веди, пока я не передумал!

Жутковатый путь через леса кончался. Ещё два, самое большее, три дневных перехода – и дорога вырвется из лесных тенет на просторы благодатных степей. Там, среди бескрайних разливов травы, новоиспечённым защитникам Тхерема и предстоит принять свой первый бой… в цепях.

По забитой невольничьими караванами дороге двигались не только рабы. Ширя шаг, маршировали пешие отряды, неслись конные сотни – но их было мало, очень мало. Вся тяжесть первого удара должна пасть на нестройную толпу взятых в Минхириате рабов. О враге тхеремцы не говорили ни слова; и мало-помалу рабы начали роптать. Где обещанное оружие? Где нормальная еда? Идти осталось всего ничего, а многие всё ещё еле передвигают ноги! Какие из них воины?

Эовин мало-помалу пришла в себя. Рождённая в Рохане, сызмальства приученная к седлу, она не сломалась, не погрузилась в тупое безразличие, как многие из её товарищей по несчастью. Когда схлынуло оцепенение первых дней и даже взгляд Серого, казалось, утратил свою силу, Эовин вновь – и уже всерьёз – задумалась о побеге. Для чего гонят в сражение такие орды невольников? Не делить же добычу с тхеремцами, ясное дело… Может, враги харадримов окажутся друзьями? Впрочем, на такое рассчитывать не приходится. Нет, у неё теперь только один путь – на север, к Гондору. Правда, через необозримые пространства враждебного Харада – но Эовин сильно подозревала, что на войне у неё не окажется и этого ничтожного шанса для побега.

Она начала припрятывать хлеб. Осторожно, чтобы не увидели другие – и в первую очередь женщины. Накинутся всем скопом – не убивать же их… Втайне Эовин надеялась уговорить бежать с ней и Серого.

Почти каждый день меж невольниками вспыхивали яростные ссоры, тотчас переходившие в потасовки. Харадские стражники не вмешивались – однако и они становились всё злобней. Малейшее подозрение – и невольник рисковал получить копьё в брюхо. На лагерь словно опускалась незримая сеть безумия.

Вечером, когда усталый караван наконец-то остановился (конные харадримы с непонятным ожесточением заставили невольников отшагать ещё добрых две лиги, прежде чем разрешили разбить лагерь), Эовин улучила момент и хотела осторожно коснуться локтя Серого.

Он стоял спиной к ней, но, казалось, видел всё, что творилось вокруг: сотник заговорил, обращаясь к девушке, за миг до того, как её пальцы коснулись его руки:

– Хочешь бежать?

Эовин опешила. Это было сказано негромким, будничным голосом, спокойно и безо всякого интереса.

– С тобой, – собравшись с силами, выдавила она из себя.

Серый вздохнул, опуская голову, словно раздосадованный непонятливостью ученика учитель.

– Ты побежишь навстречу медленной и лютой смерти, – устало проговорил он. Губы его едва шевелились, и стоявшей чуть ли не вплотную Эовин приходилось напрягать слух, чтобы разобрать хоть слово. – Отсюда можно спастись, только если смотреть вперёд, а не назад. Обратно дороги нет. Там ещё более верная смерть, чем от стрел и копий врага, что на юге.

– Но… нас ведь гонят на убой! – выдохнула Эовин.

Серый поднял голову, и девушка невольно отшатнулась в сторону: зубы сотника оскалились, точно у почуявшего добычу волка. Блёклые глаза внезапно потемнели, а неширокие плечи развернулись, словно наливаясь силой. Перед испуганной Эовин стоял совершенно другой человек – жуткий, беспощадный, готовый убивать хоть зубами, хоть ногтями.

– На убой, – медленно кивнул Серый. – Но… мы ещё посмотрим, кто кого убьёт!

– Перебить тхеремцев? – вырвалось у девушки.

Серый усмехнулся:

– Тхеремцев?.. О нет. На это у нас сил не хватит. Будь я один… – Он внезапно осёкся, но вроде бы не оттого, что сказал лишнего, а сам удивившись собственным словам.