Джек Макдевит - Омега Страница 103

Тупело и Якким вошли со свитками, которые до того бережно хранились у них дома. На следующий день должна была состояться церемония повторного открытия, и Парси твердо решил, что библиотека должна выглядеть хорошо. На стенах висели две новые карты взамен уничтоженных. Свитки вернутся во внутреннюю комнату, где они снова станут доступны, а еще два новых комплекта – историю развития мысли этого века, написанную Пелимоном, и сборник эссе Риката Домо, – пожертвует Общество переписчиков. Чтобы еще лучше отметить это событие...

...Что это?

Якким тоже это увидел. На столе, на рабочем месте библиотекаря, лежал цилиндр.

– Откуда это взялось? – спросил Якким. – Вчера его тут не было.

Тупело нахмурился. Парси знаком велел ему открыть цилиндр.

Внутри был свиток.

– Наверное, опять пожертвование, – предположил Якким.

Тупело развернул пергамент. Парси, который знал работы всех мастеров-переписчиков, не узнал почерк.

– Может, оставил кто-то из рабочих, – предположил Тупело. Он протянул пергамент Парси.

– Это очень странно, – сказал тот.

– Пьеса, – объявил Якким. – Но я не знаю такого автора.

Парси тоже не знал. Вот список персонажей, вот место действия. Царский дворец в Фивах. Он долго изучал страницу, вчитываясь в строки. Форма пьесы была необычной.

– Где это – Фивы?

Тупело не имел представления.

– Наверное, это вымышленное место. Его не существует. – Якким заглянул через плечо Парси. – Что нам с этим делать? Добавить к вкладам?

– Я поспрашиваю. Посмотрим, может, кто-нибудь о нем знает. – Он положил свиток. Название тоже странное. Антигона.

– Антигона? Чудное слово.

– Это имя одного из персонажей.

– Придумают же такое.

– Действительно. – Парси огляделся. – Что ж, у нас много дел. Посмотрим это позже.

– Макао, меня зовут Таскер. Я гость в Кулнаре. Никогда не слышал раньше, как вы говорите, но завсегдатаи сказали, что вы склонны к преувеличению.

– Не в этот раз.

– Конечно. Но вы действительно хотите, чтобы мы поверили, будто вы видели жоку?

– Хотите верьте, хотите нет, Таскер. И кстати, я не уверена, что это был жока. Он выглядел похоже.

– Какое обличье он принял? Из плоти и крови? Или он был духовной сущностью? Своего рода привидением?

– Он был достаточно плотным. – Макао сделала знак кому-то в задних рядах. – Пакка? У вас вопрос?

– Да. Я бывал тут много раз. Вы знаете.

– Знаю.

– Часто вас слушал.

– Мы все знаем.

Это вызвало смех в аудитории. С годами Пакка превратился в добродушного антагониста, его мгновенно узнавали все, кто посещал выступления Макао.

– Да. Что ж, короче, можем ли мы считать, что вы склоняетесь к допущению божественного руководства миром?

– Я никогда не отрицала этого.

– Вы всегда заявляли, что все вещи открыты для разума.

– Да, – Макао колебалась. – Я так говорила, не правда ли?

– Вы хотите изменить свою позицию?

В свете последних событий ничего другого не оставалось.

– Я полагаю, мне стоит пересмотреть свои взгляды.

– Вы молодец, что признаетесь.

Она улыбнулась.

– Открытый ум важнее всего, Пакка. – Фактически, это было начало мудрости. Ничего не принимать на веру. Проверять факты и делать логические выводы. Она заметила, что перебирает в пальцах ожерелье, полученное от жоки. – Похоже, мир более сложен, чем мы думали.

Слушатели (большинство) кивнули в знак согласия.

Снова поднялся Таскер.

– Скажите, почему вы сомневаетесь, что этот Диггер Данн – так его звали, верно?..

– Да.

– Странное имя, не думаете?

– Кто я такая, чтобы критиковать имена подобных существ?

– Да. Конечно. Так почему, несмотря на его внешность, вы сомневаетесь, что он жока?

Макао осмотрела зал. К счастью, он был расположен более или менее на возвышенности и его почти не затронуло наводнение, которое так сильно разрушило Кулнар.

– Я объясню почему. Потому что Диггер Данн предупредил меня об облаке. Хотел, чтобы я сообщила всем, велела эвакуировать город.

– Но вы говорите, что он солгал насчет даты.

– Я предпочитаю думать, что он просто ошибся. Это едва ли имеет значение. Важно другое – он пытался помочь. А я... – Она вздрогнула. Ее голос дрогнул, на глазах появились слезы. – Я отказалась верить.

В зале стало очень тихо.

– В отличие от него я не смогла помочь.

Когда все закончилось, когда слушатели покинули зал, Макао задержалась. С ней остался только обслуживающий персонал – гасить лампы, проверять экраны от огня, подбирать всякий мусор, оставленный на полу. А потом и они тоже ушли.

Вся история была настолько фантастичной, что Макао приписала бы все это избытку вина, если бы могла. Но разрушение было реальным. И тысячи видели Ликонду.

Она сняла через голову ожерелье и уставилась на него.

Невероятное мастерство. Тонкая серебряная цепочка, непохожая на все, что она видела ранее. И странный круглый драгоценный камень, который сверкал в свете камина. Она не могла отделаться от чувства, что украшение живое, что оно смотрит на нее.

Даже если бы она тогда пошла к властям, они ни за что не поверили бы ее рассказу. И даже поверив, не стали бы ничего делать. Никто не следует советам жоки. Только глупцы.

Если только жоку не зовут Диггер Данн.

Макао вздохнула и побрела из аудитории в коридор и наружу через главный вход. Звезды светили очень ярко, с моря дул холодный резкий ветер. Зима начиналась всерьез.

Пакка, Таскер и еще некоторые ждали ее в нескольких шагах поодаль. Это было традицией – вести приглашенного оратора выпить и повеселиться после слошена. Но она размышляла, идти ли?

Что-то – дуновение ветра, поток воздуха – слегка коснулось ее.

– Чалла, Макао.

Приветствие раздалось рядом, в шаге или двух. Но она никого не увидела.

– Я рад, что ты выжила.

Она знала этот голос и попыталась заговорить, но язык прилип к небу.

– Мне понравилось шоу.

– Диггер Данн, где ты?

– Здесь.

Она протянула руку и дотронулась до чьего-то плеча. Это было любопытное ощущение, словно погружаешь руку в текущую воду. Но рука осталась сухой.

– Зачем ты пришел?

– Попрощаться. И поблагодарить.

– Поблагодарить? Меня? За что? Мне жаль признаваться, но я не поверила тебе, когда ты предупредил о Т’Клот.

– Ты пыталась. О большем я не мог просить. Трудно бороться с укоренившимися... – казалось, он ищет подходящее слово, – жизненными привычками. – Тут он использовал слово, которое Макао не поняла, что-то похожее на «программирование».

– Диггер Данн, не удастся ли мне уговорить тебя выступить со мной на слошене?

Он засмеялся, достаточно громко, чтобы привлечь внимание тех, кто ждал Макао.

– Я серьезно, – сказала она. – Мы были бы великолепны.

– По-моему, мы вызвали бы панику.

Конечно, он прав.

– Мне лучше уйти, – произнес он.

– Подожди. – Макао сняла ожерелье и протянула ему. Это было сложно, потому что она не была уверена, где он стоит. – Это твое.

– Вообще-то, оно принадлежит кое-кому, очень похожему на тебя. Думаю, она хотела бы, чтобы оно осталось у тебя. – К ее щеке прижались губы. – Прощай, Мак, – сказал он.

Она протянула руки, но он уже ушел.

– Спасибо, Диггер Данн. Не забывай меня.

Эпилог

Один из аспектов жизни на Корбиккане, особенно очаровавший и озадачивший ксенологов, – очевидное отсутствие войн в истории, которая, как теперь известно, насчитывает десять тысяч лет. Еще более странным, с точки зрения людей, было то, что корбы не демонстрировали ни малейшей склонности селиться за пределами своего маленького перешейка. Правда, земля к северу отгорожена джунглями и пустыней, а к югу – суровыми горами. Но эти разумные существа ни разу не заходили выше экватора, не проявляли ни малейшего желания рассредоточиться по архипелагам к востоку и западу от их родной земли.

Историческая странность: корбы отправили большую исследовательскую экспедицию в тот самый момент, когда прилетели люди. Но это всего лишь совпадение. Местные жители предпринимали подобные путешествия и в другое время. Некоторые вернулись оттуда, куда отплыли. Насколько нам известно, никто так и не обошел вокруг света. И никто так и не довел до конца серьезную попытку колонизации.

Озадачивает и фривольное отношение корбов к сексу. Их стандарты шокировали большинство наших наблюдателей, которые сами принадлежат к обществу, где секс считается частным делом и, по крайней мере официально, принято придерживаться моногамии.

Вместе с тем оказалось сложно объяснить отсутствие технологии. Корбы считают, что повозки меняют ландшафт. Но они старше шумеров на тысячелетия.

Теперь выясняется, что все перечисленные аномалии – отсутствие организованных войн, неудачная экспансия, открытый секс, отсутствие технологии – происходят от одного корня: женщины корбов способны перекрывать свои фаллопиевы трубы. У них не бывает нежеланных детей и «сюрпризов».