Столкновение - Глеб Ковзик Страница 18

Через дверь, сквозь щели потянулся газ, начальник цеха успел только произнести «Не может быть», как потерял сознание прямо перед телекраном. Моргающее лицо позвало Маклакова несколько раз по имя-отчеству, а потом телекран просто отключился.

Из соседних цехов люди в ужасе кричали и звали на помощь. Из ангара выехал гусеничный пожарный танк, по чей-то казенной глупости его зарядили не тем снарядом, и он прошил насквозь стену цеха; ударившись об землю, снаряд разорвало, побив осколками прибывшую аварийную бригаду. Газ волнами накрывал склады литературного сырья, биореактор высокой материи и администрацию; кто-то впал в панику и бежал на выход, бросив всё; кто-то решил самоотверженно бороться со стихией, но задыхался в гибельном газе. Охранные дроны повисли над главными воротами, били электрокнутами сбегающих, а из города спешно выдвинулся аварийный поезд…

Электрический кот

— Ты принес? — мисс Карсон завороженно смотрела на синтета Уилфа. Он держал простую коробку.

— Да.

— Так заходи!

Игрушки пищали и прыгали по столу. Женщина только успевала их подбирать, как они вновь соскальзывали на пол. Из коробки высыпались поломанные, выброшенные и потерянные вещи, остатки довоенной роскоши.

— Какие живые они сегодня! — сказала Карсон, глядя на пушистых игрушек, собравшихся в гостиной.

— Должен сказать, достать предметы непросто. И не совсем законно, — отметил синтет.

Маленькие, светящиеся, тёплые, иногда поющие — роботехнические поделки ручной работы составляли компанию одинокой мисс Карсон, живущей в маленьком двухэтажном доме на Клейтон-стрит 3, что в Бристоле.

После ядерной войны, когда две трети мира сгорело от ракет и бомб с Востока и Юга, она в числе принудительно переселенных переехала в полуразрушенный городок. Карсон, несмотря на преклонный возраст, охотно предоставили визу талантов: её муж, проектировщик деструктора, давно пропал, а дети уехали на другой континент. Возможно, погибли — сейчас не выяснишь, кто жив, а кто уже нет. Дороги стали слишком опасными, чтобы кого-нибудь навещать.

Чтобы скрасить досуг, ей приходилось жить в окружении самодельных машинок. В Бристоле уже несколько лет роботов и синтетов больше, чем живых людей.

— Этого хватит? — Уилф, сидя за столом с прямой осанкой, глядел на суховатого человека. Он молод, а она нет. Она скрипит, болеет и нуждается в нем. Он не болеет, но выполняет задачи, ради которых его родили в искусственном улье.

— Более чем.

— Напомните, для чего они вам?

— Сделаю электрического кота. Для себя.

Синтет вспомнил картинки из детских книжек. Толстый рыжий усач, наблюдающий из окна за прохожими.

Старушка взялась за инструменты и принялась мастерить. Чайник вскипел и свистел, и Уилф пошел отключить его. На кухне тоже бегали маленькие игрушки, слоники и жирафики, змейки и птички, в аквариуме висела ромбовидная скалярия. Он вернулся к пожилой женщине.

— А? Ты ещё здесь? — Карсон смотрела на него сквозь огромные окуляры. Глаза, выпученные от стекла, искрили от азартной занятости.

Синтет признался, что ему стало интересно, чем закончится её авантюра.

— Господи. Ты, наверное, шутишь? Я знакома три, нет, четыре года с синтетами, и впервые увидела заинтересованного в чем-то.

— Почему вас так удивило?

— Такие покладистые, такие мирные и корректные, исполнительные. Мы чувствительны. Думаешь, я умираю от старости? От холодной зимы в августе? От радиационных полей в городе?

Уилф промолчал.

— Нет, я умираю от недостатка чувств!

Уилф вновь промолчал. Искусственный робот, уже почти похожий на кота, крутил хвостом и пробовал издать первые звуки. Пока неудачно. Мисс Карсон встала из-за стола, вытащила пачку сигарет и закурила, пуская дым в высокий потолок. — Неразумно. — Шестьдесят лет занималась неразумными вещами, Уилф. Шестьдесят! Ледяная пустыня в Африке — это дело рук моего мужа. Он построил машину для. Я тоже строила машины. Мы убивали этими машинами. Так что сигареты мои судьи, просто завершают процесс.

— Неразумно, — повторил синтет. — Могли приобрести детей в улье, если так важно иметь чувства. Мы лишены недостатков, но точно такие по физиологии, как вы. Мы — люди.

Женщина ухмыльнулась.

“Разница между мной и тобой, Уилфи, в том, что я осознала свое желание. Я хочу создавать. Не бездействовать, как искуственные человеки. Не сидеть, тихо ожидая смерти в сыром доме. Соз-да-вать! Тебе нет ни дела до созданий, ты сам продукт”.

— Возможно, вы не такие, как мы, — призналась спустя пять минут тишины мисс Карсон. Она потушила сигарету, села за рабочий стол и опустила на переносицу свои окуляры. — И я никогда не признаю за человека в скоророжденном из искусственной матки. Возможно, вы не устроите войну, как это сделали мы. Но что-то в вас есть от нас. Может, мы не разглядели в вас сакральное? — окуляры женщины уставились на синтета.

— Не понимаю.

— Ещё бы. Погоди, не торопись. Как увидишь, что я умею, и тогда поговорим.

Через минуту, после того, как усы были прикреплены к морде, мисс Карсон внезапно сказала:

— Созидание. Созидать. В создании я чувствую себя человеком.

Синтет промолчал, но стал пристальнее следить за руками пожилой женщины.

Черной ночью, когда экономии ради гаснут фонари на улице, а окна покрываются морозным рисунком, Карсон вовсю шила шкурку для электрического кота. Робот капризничал, бил лапкой по лицу, но она лишь улыбалась и грозила ему пальцем. Уилф, социальный работник, ещё раз обошедший все жилые дома, коих наберется максимум с десяток, остался по просьбе Карсон до утра.

Первые лучи солнца проникли в комнату. Синтет, проснувшийся строго в девять в, ощутил постороннее присутствие. На него уставились игрушки. Кто-то ползал под ногами, другие шуршали на шкафу и тумбе. Колени грел рыжий кот, пухлый, шерстистый и самодовольный. Огромные как тарелки зелёные глазища лицезрели, как Уилф приподнимает руку. Странные мысли посетили синтета:

Ещё вчера ты был мусором, а сегодня уже живой. В этом что-то есть, наверно. Кот буркнул. Сравнение с мусором ему не понравилось.

Праща небесная

1

Бадняк с Божичем, играя в салки, мчались к центру галактики:

— Я быстрее заткну пальцем черную дыру!

— Нет, я!

Так бы и сделали они, но Заря, мать всех живых, привлекла их внимание