Ты теперь наша рабыня - Рин Рууд Страница 2

— Да, он так и сказал, — хмыкает, — что настоящее сокровище. И да, проиграл он много. Азартный и не знает меры. И я ведь пару раз ему поддался, и он могу уйти приличной для него суммой, но жадный. Вот и поставил тебя на кон.

Слышу писк и скрип панельной двери, которая отъезжает в сторону. Я вижу мокрый потрескавшийся асфальт, размытые плевки с кровью и чувствую гарь. Мы на улице.

Ветер ныряет под штанины пижамы, и я вздрагиваю.

— Есть, конечно, свое очарование в таких районах.

Ну да. В нагромождении жилищных блоков, узкие грязные улочки, гарь и гниль в воздухе, запах дешевой еды из сои и тины, бездомные, подозрительные личности в закоулках могут показаться очаровательными только тем, кто никогда не жил на нижних уровнях.

Я слышу тихий гул. Он выбивается из привычного мне мира.

— Оп, — говорит Богар, и я уже не на плече, а у него на руках, — красотка, да?

Я ни разу не видела таких левитромобилей на наших улицах. Матовый, черный, хищный и не видно ни дверей, ни стекол. Плавные, как песчаные волны, линии, мягкий белый свет под днищем, которое низко замерло над дырявым асфальтом.

И мягко гудят, видимо, антигравитационные генераторы, которые держат мобиль в воздухе.

— Девочки любят дорогие тачки, — Богар шагает к мобилю, — но я ее в прокат взял. Ты уж прости.

С круглыми глазами наблюдаю, как на матовом монолите проступают тонкие линии и бесшумно поднимается вверх, раскрывая черное кожаное нутро, по которому ползут лини света, приветствуя временного владельца.

— Ты и правда миленькая, — шепчет Богар, вглядываясь в мое лицо. — А еще твой папка сказал, что ты девственница. Это так? А то я ему на слово поверил.

Я вспыхиваю жгучим стыдом от его тихого вопроса. Его зрачки расширяются, и он обнажает зубы в улыбке.

— Значит, не солгал.

А затем он буквально меня швыряет в просторный салон мобиля на кожаное сидение, которое едва заметно пружинит подо мной.

— Теперь точно поедешь со мной.

Я в ужасе отползаю, когда он решительно ныряет в салон.

— Приветствую, Син Вэ, — раздается женский голос, в котором я слышу мертвый искусственный интеллект. — Какая следующая точка назначения?

Богар откидывается на назад, вытягивая ноги и косит на меня взгляд:

— Да, милая, я взял машину на ненастоящее имя. Не смотри на меня так. Это лишь предосторожность.

Но я на него смотрю, судорожно выдыхая, не из-за ненастоящего имени. До меня начинает доходить, что происходит и что меня ждет.

— В доки, крошка, — Богар разминает шею, — платформа А-один.

— Принято, Син Вэ, — отвечает вежливый, но равнодушный голос, — прокладываю путь до телепортационной точки Нижнего Квадрата.

Дверь опускается, и ее верхняя часть становится прозрачной. Вот тебе, Виа, и окошко.

— Дорога до телепортационной точки займет десять минут и пятнадцать секунд.

— И включи музыку, — Богар зевает, прикрыв рот своим огромным кулачищем, — что-нибудь расслабляющее… ммм… и томное.

Я хочу переползти без лишнего шума на сидение напротив Богара, но рывком привлекает к себе и усмехается мне в ухо:

— И куда ты, Ви?

Затем наклоняется к шее и медленно втягивает воздух у самой кожи. Я зажмуриваюсь от волны мурашек, что пробегают от затылка до копчика.

— Боишься, Ви?

До онемевших пальцев на ногах боюсь. Я так не боялась даже тогда, когда какой-то прыщавый утырок пригрозил ножом и забрал рюкзак с продуктами.

— Я это исправлю, — его выдох обжигает кожу жаром. — я таких сладких девочек не кусаю.

Убирает мои волосы за плечо.

А затем он проводит горячим влажным кончиком языка по моей шее до мочки. Распахиваю глаза, когда он прикусывает мочку губами.

— Не на… до…

Ноги тяжелеют, а в живот будто наливают густого расплавленного воска. Не могу пошевелиться.

— Прошу… не надо…

По щеке скатывается слеза, бежит по шее, и Богар ее слизывает.

— А ты меня завела, малышка, — шепчет на ухо. — Ты мой лучший выигрыш. И я уверен, что ты и моим друзьям очень понравишься. Развлечешь нас.

— Друзьям? — сдавленно шепчу я.

— Да, — разворачивает мое лицо за подбородок двумя пальцами. — А теперь поцелуй меня, Ви. Тебя мужчины уже целовали?

Глава 3. Посмотреть хочешь?

— Нет, не целовали, — честно отвечаю я дрогнувшим голосом.

Краснею до кончиков ушей. Я не хотела отвечать. Я хотела влепить Богару пощечину, а после укусить.

— Да ты и правда сокровище, Ви, — шепчет он, выдыхая пары алкоголя. — В наш-то век разврата и порока ходит нецелованной целкой… — щурится и касается кончиком языка зубов.

— Отпустите меня, пожалуйста, — меня начинает трясти. — Я отдам долг отца. Сколько он проиграл?

— Моя ставка была сто тысяч крипотов, — опускает взгляд на мои губы, а я в ужасе распахиваю глаза.

Папа из ума выжил, а я такую сумму и за десять жизней не заработаю. И это при условии, если я буду работать днями и ночами сразу после рождения.

— Похоже, ты остаешься, да?

— Я заработаю.

— Лжешь. Знаешь, как пахнет ложь?

Я медленно выдыхаю и неуверенно качаю головой.

— Кисло и приторно, Ви, — пробегает пальцам по щеке, а затем проводит с нажимом большим пальцем по нижней губе, немного оттягивая ее. — Советую не лгать.

Я отшатываюсь, когда Богар поддается в мою сторону, а он с ухмылкой наваливается на меня прижав к спинке сидения и впивается в губы.

Проталкивает язык за зубы так глубоко, что мне кажется, что он сейчас нырнет в глотку. Я жалобно мычу, зажмуриваюсь и упираюсь ладонями в мощную грудь, пытаясь оттолкнуть Богара. Мышцы, как горячий камень под тонкой майкой.

Чувствую во рту острую терпкость алкоголя и мяты, которая теплом уходит в язык, небо и миндалины. Я задыхаюсь. Мысли путаются под страхом, учащенным сердцебиением и неровным дыханием.

Богар шумно выдыхает, отстраняется, крепко обхватив мое лицо руками, и усмехается:

— Я забрал твой первый поцелуй.

От моей губы до его тянется тонкая нить слюны. Прижимаю пальцы ко рту, и у меня вздрагивают плечи в подступающей истерике. Глаза жгут слезы, и я хочу завизжать.

— Нет, — Богар цыкает, — я разрешаю тебе кричать только от оргазмов.

— Прекратите, — всхлипываю я. — Мне страшно.

— Ви, — тянет он в ответ и прижимает к себе, откинувшись назад. Хрипло шепчет, — не бойся. Ну, заносит меня иногда.

Тяжело вздыхает, и с его выдохом меня неожиданно отпускает, будто мой страх смыли потоком теплой воды.

— Тише, Ви, тише, — шепчет Богар.

Он такой большой, а еще очень горячий, будто у него жар. Вслушиваюсь в его дыхание, и меня охватывает уютная слабость и сонливость, словно я в