Мой любимый Клон (СИ) - Кривенко Анна Страница 20

Ментальные щиты я держала очень крепко, стараясь не выдать своего странного смятения. Всё происходящее казалось просто сном, который обещал вот-вот закончится.

Дело в том, что я едва ли не впервые в жизни не знала, как правильно поступить. Меня раздирало от противоречивых ощущений. С одной стороны я видела ненормальную симпатию к парню, плетущемуся позади, с другой осознавала, что в каком-то смысле хочу его использовать. Использовать для того, чтобы получить разрядку собственному напряжению, скопившемуся за это время и усиленному встречей с бывшим женихом.

При воспоминании о самоуверенной физиономии Ниэллина меня откровенно корёжило. За мной он прилетел, видите ли! Да кому нужно твое внимание, индюк недоделанный!

Однако на сердце было неспокойно, и это был плохой знак. Знак того, что прошлое до сих пор причиняло мне боль. Я до сих пор злилась на похотливого наречённого, была раздражена на другого парня, который тупо меня использовал и бросил, как тряпку на помойке… Мне тяжело было окунаться в произошедшее даже мысленно, и Лукас мне виделся этакой отрадой, которой хочется воспользоваться здесь и сейчас. К тому же, он и сам этого жаждет, так почему бы и нет?

Тряхнула головой, разрываясь на части.

Нет, это низко. Но ведь я ему уже пообещала…

В таком растрепанном состоянии мыслей мы свернули в узкий коридорчик, оканчивающийся декоративным тупиком. Этот тупичок представлял собой совсем небольшую комнату без дверей — округлую и уютную, в которой стояли несколько бесформенных кресел и столик между ними.

Место отдыха.

Зоннёны обожали устраивать такие уголки по всем уровням звездолета. Здесь минимализм сочетался с ярким цветовым контрастом, потому что стены комнатки были серыми, а мебель ослепительно белой, а в небольшой стеклянной тарелке на столе лежали зоннёнские фрукты.

— Посидим немного… — предложила я, чувствуя страстное желание хотя бы на мгновение вытянуть ноги. Стресс зашкаливал…

Плюхнулась в кресло, но оно показалось мне немного мелковатым, и я отдала мысленный приказ мебели трансформироваться в небольшой диванчик. Совершенно беззвучно границы бесформенной конструкции раздвинулись, создавая новомодный и очень комфортный дизайн.

Я действительно развалилась на нем, вытянув ноги. Закрыла глаза и попыталась вообще ни о чем не думать. Прийти в себя, найти выход…

Тихий шорох слева и движение воздуха сообщили, что Лукас пристроился рядом, придвинувшись совершенно вплотную. Я удивилась. Неужели он хочет исполнения своего желания прямо сейчас? Он с ума сошел!

Кстати, я так и не сказала ему, что срок его жизни увеличился.

Проклятье, как же об этом говорить-то? Мне жутко неудобно, ведь эта такая деликатная тема. Как сообщить парню, что он проживет не год, а полтора, например? Так себе радостная новость…

Сердце защемило от сострадания. Такой молодой, такой живой и разумный… Умеющий чувствовать боль и страх, являющийся полноценной личностью… Разве справедливо то, что он должен погибнуть так скоро?

Кстати… если попытаться натянуть на себя его шкуру, то становится понятым, почему ему не терпится добраться до моего тела… Я сама дала повод, а ему отмерено так мало…

— Тианна! — голос Ниэллина, раздавшийся совсем рядом, ударил по моим органам чувств, словно взрывной волной. Я вздрогнула и, не сумев скрыть растерянности, открыла глаза.

Зоннён, сверкая нашивками командира военного подразделения, остановился в проходе зоны отдыха. Выглядел отменно, впрочем, как всегда. Успел даже переодеться с нашей последней встречи. Красуется, что ли?

Его золотые волосы были аккуратно собраны и заплетены в фигурную косу, гладкое бледное лицо с острым подбородком источало открытое недовольство.

— Тианна! Кто это? Как он смеет находиться к тебе так близко? Ты чужая невеста, между прочим…

Я в ужасе покосилась на Лукаса, благодаря небо, что он не знает зоннёнского. Хоть не поймет ту дурь, которую сейчас городит этот напыщенный индюк.

Стоп, но, если я отвечу на своем родном, клон сразу же разгадает мою тайну. Тайну, что я ни капли не человек. А это мне точно не хотелось…

Я привыкла жить в состоянии морального комфорта, зная, что окружающие воспринимают меня обычной. Никаких косых, настороженных взглядов, никаких домыслов и напряжения из-за моего происхождения…

Лучше пусть я останусь в его глазах всего лишь Тиной Хайроу…

Ниэллин сделал шаг вперед, принимая мое молчание за слабость, а я раздражено поджала губы.

Ах, так? Значит, наглость — второе счастье, как говорят на Ишире? С какого перепугу я снова стала твоей невестой, идиот?

По губам скользнула хищная улыбка, заставившая Ниэллина замереть и насторожиться. Кажется, такого выражения на моем лице он еще не видел.

Значит, прозри, индюк недоделанный!

Я демонстративно повернулась к Лукасу, который не сводил с меня изучающих глаз. Словно силися прочитать мои мысли, тщательно скрываемые от всего мира. Он был так близко сейчас, что мне стоило лишь легонько качнуться вперед, чтобы наши носы соприкоснулись. Моя улыбка стала мягче, и глаза парня странно зажглись.

И тогда я сделала то, чего яростно потребовала моя бунтовская натура: потянулась к клону, обвила его шею руками и стремительно коснулась его губ своими.

Да, на глазах у ошарашенного бывшего. И да, совершенно бесстыдно, испытывая при этом откровенное злорадство…

Пусть знает, кого зовет обратно в невесты. Пусть знает и стремительно сворачивает свою раскатанную губу (обожаю это выражение, бытующее у людей). А я пока делом займусь. М-м-м, весьма приятным делом…

Лукас всего пару мгновений бездействовал, но потом проявил настолько бурный отклик, что у меня громко затрещали кости от обрушившихся объятий. Похоже, ему тоже было наплевать на незваного зрителя, потому что он бесстыдно открыл рот, завладевая моим, и я поняла, что у этого парнишки откуда-то существует любовный опыт…

Знать бы еще, откуда?

Ниэллин зарычал, словно раненый зверь, процедил отчетливое зоннёнское ругательство, которое я точно не ожидала от него услышать и, развернувшись, стремительно ушел…

Но мы и не думали останавливаться.

Поцелуй Лукаса становился всё более горячим и требовательным. Я чувствовала, что тело мое отзывается на его бесстыдные поглаживания и игру языка очень даже бурно, возрождая уже забытое чувство страсти и томления.

Это был хороший способ отвадить бывшего и скрыть свое зоннёнское происхождение, но игра заходила всё дальше.

Хотя… это для меня происходящее было игрой, а для Лукаса — вовсе нет. Надо бы остановиться. Не время и не место сейчас…

Но оторваться от губ парня уже не могла. Он захватил мой затылок крепкой ладонью, вжимаясь в мои губы до боли, а я махнула на всё рукой и решила просто насладиться моментом.

Его губы были мягким и горячими, и он управлялся ими очень искусно. Мое тело вспыхнуло страстью и желанием настолько стремительно, что я оказалась глубоко поражена: с прежним возлюбленным всё происходило гораздо более медленно и чинно.

Кажется, таких поцелуев я еще не знала. Откуда же у клона, живущего так мало, настолько богатый опыт???

Это немного настораживало…

И вдруг, как в ответ на мои мысли, Лукас дёрнулся и застыл. Каждая мышца в его теле напряглась и стала каменной, ментальный поток из его разума стремительно открылся и обрушился на мою голову, транслируя боль, отвращение и гнев. Они были направлены не на меня, а на что-то, что он когда-то пережил.

Я шокировано нырнула в его ментальное и выхватила пару размытых картинок, выуженных из разума.

С ним сделали что-то крайне плохое. Что-то, что оставило в каком-то слое его личности глубоко похороненный, но чёткий след.

И это было напрямую связано с интимной близостью…

Глава 20

Психотравма

Лукас

…Серые стены, грязный потолок…