Маугли из Космоса - Марк Антоний Страница 21

Да такого бы и в институт взяли. Пусть для начала пришлось бы школу рабочей молодежи окончить, ради аттестата. В конце концов, при Мишиных способностях ему ничего не стоит сдать экзамены экстерном. Да и кто сказал, что на Малых Пихтах свет клином сошелся? Могли бы и в Нижнеярск переехать, а то и — в Новосибирск. А там Академгородок. Вдруг пригодятся сведения обо всех этих космических кораблях и империях? Даже наверняка пригодятся. Жаль только, посоветоваться не с кем. Кому расскажешь? Поднимут на смех. И сама-то она не очень уверенна, что рассказы и рисунки возлюбленного супруга — не плод его больного воображения. Вернее, она-то почти уверенна, но доказательств у нее никаких. Разве что метаморфа. Таких игрушек на Земле наверняка не делают.

Так размышляла Алевтина Вадимовна, сидя у окошка на закате летнего дня, когда во дворе закудахтали куры и чьи-то быстрые шаги прошуршали по траве. Не мужские — это Аля поняла сразу. Мелкие, семенящие. Наверное, кто-то из соседей пожаловал, вернее — соседок. За солью или за спичками, а может — просто так, лясы поточить.

Стукнула дверь, и сразу раздался резкий и неприятно высокий голос Нины Петровны:

— Аленький! Ты дома?!

Господи, как только ребята в школе ее вопли переносят? Не даром же кличут Пожарной Сиреной…

— Дома, Ниночка Петровна, — нехотя откликнулась хозяйка дома.

Поднялась навстречу. Пожарная Сирена ввалилась на кухню — толстая, раскрасневшаяся, запыхавшаяся.

— Ах ты бедняжка моя! — немедленно запричитала она. — Сидишь в одиночестве. Скучаешь…

Аля собрала все наличные силы, спросила со всевозможной приветливостью:

— Квасу хотите, Ниночка Петровна? Или, может быть, — чаю?

— Только не чаю! — выдохнула та. — Жара стоит несусветная, будто и не в Сибири живем. У нас еще что, говорят под Нижнеярском тайга горит, весь город в дыму!

Аля поставила перед ней большую кружку, налила квасу из трехлитровой банки, которую всего полчаса назад принесла из погреба.

— Как же так — в дыму, — проговорила она. — Там же Миша!

— Да ничего с твоим Мишей не сделается, — отмахнулась историчка. — Тебе сейчас о себе нужно думать, дорогая…

— А что мне о себе думать? — вяло проговорила Аля. — Я дома сижу, бездельничаю.

— Э-э, милая… — Володина осуждающе покачала головой, словно Аля была ее ученицей. — Женщине в наше время завсегда о себе думать нужно.

Алевтина обреченно кивнула. Похоже, Пожарная Сирена всерьез намеревалась обрушить на нее очередную порцию афоризмов житейской мудрости.

— Теперь есть кому обо мне думать, — на всякий случай уточнила Аля.

— Михаил Васильевич мужчина, конечно, интересный, но, если хочешь знать мое мнение, не пара он тебе.

— Это решать только нам с Мишей, — напряженно сказала Алевтина, а про себя подумала: черт бы тебя побрал с твоим мнением. И чего приперлась, спрашивается? Подругу навестить, скучающую в одиночестве? Так не по тебе же скучающую… Ну ладно, навестила, выполнила моральный долг — и ступай себе с богом.

Однако Володина не спешила уходить. Наоборот. Поерзала на табурете, усаживаясь поплотнее.

— Да-да, конечно, — пробормотала она. — Знаешь, я давно хотела поговорить с тобой, Аленький, — продолжала она. — Да все как-то не получалось… Школа, хозяйство… Да и ты с некоторых пор стала домой спешить…

Историчка нервно хихикнула и испуганно прикрыла грубовато накрашенный рот пухлой ладошкой.

— О чем же?

— О вас! — сказала Володина, не смущаясь откровенной скукой, прозвучавшей в голосе собеседницы. — О Михаиле Васильевиче и о тебе… Ты только не обижайся, Аленький, но, понимаешь, неопределенность ваших отношений бросает тень на наш коллектив…

Аля недоуменно уставилась на нее.

— Это в каком же смысле, Ниночка Петровна?

— Вы же учителя, милочка! — назидательно продолжала Пожарная Сирена. — Дети смотрят на вас. Берут пример.

Это было уже слишком.

— Как же так, бросает тень?! — с яростным недоумением осведомилась Аля. — Половину учебного года — не бросала, а теперь — бросила? Когда Миша поднимал успеваемость в классе — не бросала. Укреплял дисциплину — не бросала. Организовывал кружок — не бросала. А из-за того, что мы с ним пока по объективным причинам не расписаны, значит, бросила?!

— Погоди-погоди, не кипятись! — Историчка замахала на нее ладошками. — Претензий к Михаилу Васильевичу, как к педагогу и общественнику, да и к тебе тоже — у нас нет, но учителя советской школы должны быть безупречны в моральном отношении. Иначе как им доверить ребят?!

Спорить с этой общественницей, председательшей месткома было бесполезно, и Аля только вяло огрызнулась:

— По-твоему — мы аморальны, Ниночка Петровна?

— Ну-у, я бы не ставила вопрос так остро, но ты вспомни, дорогая, у тебя это уже не первый случай в жизни, когда ты живешь с мужчиной не расписанной…

— А вот это никого не касается! — всерьез разозлилась Алевтина.

— Прости, Аленький! — пошла на попятную Пожарная Сирена. — Не стоило, об этом говорить, конечно, но, поверь, душа за тебя болит, ей богу. Нескладная ты какая-то… Вечно привечаешь каких-то бродяг…

— Миша — не бродяга, — устало проговорила Аля, которая порой терялась от такой самозабвенной бесцеремонности. — Он — мой муж.

— Муж, объелся груш… — пробурчала Володина. — Может, и правильно, что вы пока не расписаны. Подумай хорошенько. У нас в поселке есть достойные кандидаты. Владислав Юрьевич, например…

— Ах, Владислав Юрьевич! — вскинулась Аля. — Это он тебя подослал?!

Овечье лицо исторички сделалось бледным, как полотно.

— Как это — подослал?! — с ужасом спросила она. — Когда?!

— Уж не знаю, когда, — со всем возможным для себя сарказмом произнесла Аля. — Вам виднее, Ниночка Петровна. Нашли за кого сватать! За стопроцентного кобеля, который ни одной юбки в нашей школе не пропустил. А может, он и к тебе подкатывался, а, Ниночка Петровна?

Володина сползла с табурета, едва удержавшись на ногах, попятилась к выходу.

— Да что ты такое говоришь, Аленький… — пролепетала она. — Как тебе такое только в голову взбрело…

— Знаете, как это называется, товарищ председатель месткома? — продолжала наседать на нее Алевтина. — Сводничество, вот что это такое!

— Бесноватая! — взвизгнула Пожарная Сирена и выскочила за дверь.

Глава 16

Оставшись одна, Аля устало опустилась на табурет. Визит Володиной выбил ее из колеи. И чего это историчка так заботится об этом бабнике, Безуглове? Он волочится за каждой юбкой, однако аморалку эта пухлозадая общественница шьет почему-то им с Мишей. Ну не зарегистрированы, подумаешь… Выдадут Мише паспорт — зарегистрируемся. И все будет как у людей. Лишь бы он поскорее вернулся… Тревожно как-то на душе, будто сгущается что-то в теплом вечернем воздухе. Дым от таежных