Миссия на Минерву - Джеймс Патрик Хоган Страница 40

правы. Может быть, нужно быть ганимцем, чтобы понять это... или почувствовать, скорее, вы сказали, не так ли? Вы описали систему как консенсуальную монархию. На Земле это не могло бы произойти. Вы никогда не получили бы консенсуса. Это абсолютно так, как вы сказали. Я думала об этом. В конце концов все улаживается какой-то формой войны, замаскированной или нет. Нам говорят, что это неизбежно. Господствующая идеология гласит, что всем движет конкуренция. Но турийцы — живое опровержение этого».

«Идеология, которая подойдет тем, кто не видит смысла в жизни за пределами достижения такого рода успеха», — прокомментировал Шоум. «Его результатом станет общество, сформированное для поддержки и сохранения плутократического меньшинства, а не для продвижения всеобщего процветания и благополучия. Вы так не считаете?»

Милдред с трудом выбирала одно из направлений, в котором ее разум немедленно хотел бы двигаться. «Это должно быть то, что создает мотивацию… Ну, это правда, конечно. Но ведь это не может быть всей историей, не так ли? Должно быть что-то, что идет глубже… дальше…»

«Это идет изнутри», — сказал Шоум, отвечая на незаданный вопрос. «Видите ли, это работает и наоборот. Я не могу понять, какое удовлетворение может быть от того, чтобы посвятить жизнь тому, чтобы превзойти других в соревнованиях, которые не имеют значения. На каких людей это влияет или производит впечатление? На подростков всех возрастов, как вы мне однажды сказали. Я согласен. Но подростки, которым дали власть, могут нанести неизмеримый вред».

«Так что же мотивирует Туриенс?» — спросила Милдред. Это приближало ее к одной из тем, которую она хотела изучить более глубоко. «Вы проводите большую часть времени в Туриосе или путешествуете, принимая на себя устрашающие обязанности. Другие строят звездолеты и системы преобразования энергии или украшают здания пейзажами из других миров. Зачем? Какова награда? Что они получают взамен за усилия?… Не то чтобы их средства к существованию зависели от этого. У них всегда будет еда и место для жизни, потому что другие здесь продолжают производить такие вещи. Но почему они должны?»

«Потому что им ничто не мешает».

"Я не понимаю."

Шоум говорил так, как будто ответ был очевиден. Она осеклась и задумалась на секунду. «Подумайте о том, что вы только что сказали. Вы спросили, почему человек будет делать такие вещи, если от этого не зависит его жизнь. Что это значит? Что его средства к существованию должны контролироваться и ограничиваться, прежде чем он примет участие в этой мании соревнования, которую Земля считает высшим смыслом существования? Другими словами, их должна побуждать нужда, а если это не удается, то принуждать насилием. Какое вознаграждение должно этого требовать? Может ли организм, который нужно принуждать, жить так, как ему свойственно? Конечно, нет. Он заболевает и бунтует. Неудивительно, что на Земле так много больниц и тюрем… Турийцы знают, что их природа — строить, творить, помогать другим достигать того, что принесет удовлетворение и их жизни, а не наживаться за их счет. И у каждого есть что-то, что в его природе призвано внести вклад. Открытие этого — его награда. Настоящая награда. Турийцы должны были бы подвергнуться силе, чтобы не искать ее».

Шоум замер, несколько секунд испытующе глядя на Милдред. Но у Милдред было слишком много мыслей, чтобы распутать их, чтобы ответить немедленно. Она уставилась на водопады, где заканчивалось ущелье, падающие в своем медленном, бесконечном величии. Такие понятия не были совсем неизвестны на Земле, подумала она. Старые монашеские ордена со своими настоятелями приняли главенство своих собственных Калазаров и работали, чтобы внести свою долю в процветание сообщества, которое кормило и одевало их. Может ли быть, что наиболее подходящей моделью для общественного порядка Туриена был монастырь, увеличенный до межзвездных измерений? Она отстраненно улыбнулась этой мысли.

«Что вы находите забавным?» — спросил Шоум.

«Возможно, не все терране настолько чужды своей философии. Вам следует познакомиться с Ксиеном Чиеном, который вместе с Кристианом и его группой».

«Китайский ученый?»

«Да. Она во многом похожа на тебя. Она говорит, что мир должен меняться, выходя из подросткового возраста и вступая в пору зрелости. Я думаю, вы с ней поладите. Вы поймете друг друга».

Поднос с куполообразной крышкой бесшумно спустился с уровня выше и позади них и завис у края стола. Крышка открылась, и я увидел кувшин с горячим красноватым напитком, два питьевых кубка, несколько вспомогательных блюд и мисок и блюдо с чем-то, похожим на кондитерские изделия. Милдред помогла Шоуму расставить предметы на столе и загрузить то, с чем они закончили. Поднос закрылся и удалился. Шоум все это время оставался странно молчаливым.

«Теперь моя очередь», — сказала Милдред. «О чем ты думаешь?»

«Это называется уле. Маленькая чашечка нужна, чтобы попробовать образец и смешать ингредиенты по своему вкусу. Цветные хлопья варьируются от терпких до сладких, а сиропы добавляют плотность и мягкость. Когда вы поймете, что вам нравится, вы можете снова перемешать все в бокале».

Милдред сделала несколько выборов и попробовала результат. Он был сладким и пряным с восхитительным отголоском послевкусий, которые затихали, как эхо в соборе. «Вы не ответили на мой вопрос», — сказала она, начиная смешивать большую версию.

Шоум сделала свой собственный выбор, не прибегая к помощи чашки для проб. «Я думала о том, что вы сказали... Земля выходит из юности и вступает в зрелость. Был мир людей, которые давно прошли бы через эту фазу. Да, их корни лежат в хищных джунглях Земли, и наши предки бросили их на погибель как генетически неполноценных биологических изгоев. Но они не погибли. Не имея выбора, кроме как играть по правилам окружающей среды, в которой они оказались, они храбро выдержали все испытания, которые она им могла бросить. Они появились, наконец, чтобы доминировать в этом мире способом, который был, несмотря на все, что вы слышали от меня, волнующе великолепным». Шоум говорила, конечно, о лунянах, произошедших от земных приматов, которых древние ганимейцы перевезли на Минерву. Она продолжила: «Но они преодолели ограничения, которые наложили на них мои предки, и развили кооперативную технологическую культуру за малую часть того времени, которое потребовалось ганимианцам, чтобы достичь того же уровня. Это было поразительно. Понимаешь, о чем я говорю, Милдред? Эта терранская тяга к борьбе с невзгодами, нежелание признавать поражение, если ее укротить и направить на реальные препятствия, которые стоят на пути жизни и развития сознания и духа, а не друг против друга... это может оказаться более мощной силой, чем все, с чем