Трилогия: Небо Титана, Небо Земли, Небо над моим домом - Макс Максимов Страница 48

краем своим вошел в Юпитер и тут же в этом месте вспыхнул яркий свет, закрыв собой всю планету. Саша раскрыл рот от удивления. Васечкин посмотрел на небо — Юпитер сиял в десять раз ярче, чем должен. Через две минуты сияние это постепенно начало угасать и вот уже в рабочем поле программы начали прорисовываться контуры планеты. Все четче было видно бесконечно бушующие слои потоков ветра. На месте падения Ио образовалась оранжевое кольцо диаметром чуть больше диаметра самого Ио. Эта взрывная волна была в тысячи раз мощнее чем от предыдущих столкновений. Васечкин растянул линейку от одного края кольца ударной волны до другого. Оно расширялось, оставляя внутри себя черноту. Динамики расширения кольца, как и в случае с предшествующими спутниками, видно не было — настолько грандиозны были размеры этих катастроф. Чат пролистывался с огромной скоростью, но Васечкину было не до зрителей. Он молча рассматривал, как край раскаленного кольца медленно, относительно шкалы, движется будто минутная стрелка, самого движения которой не видно даже на фоне циферблата, но в какой-то момент приходит понимание, что она изменила свое положение. Кольцо расширялось, даже не думая останавливаться. Через несколько минут, Васечкин произнес:

— Неужели это затронет всю планету…

Неожиданно у астронома случился необъяснимый диссонанс, глядя на сам Юпитер. Саше вдруг показалось, что газовый гигант стал меньше. Хоть это и предполагалось, но Саша об этом совсем позабыл. Он померил его угловой диаметр и воскликнул, глядя в камеру:

— Он сжался! Сжался! Угловой диаметр тридцать девять! А вчера был сорок пять угловых секунд! Сжался почти на пятнадцать процентов!

— Эх… как назло рассвет начнется через три часа, — Васечкин, закусив губу, посмотрел на восток, — но мы с вами от Юпитера не отлипнем. Я поищу какой-нибудь американский эфир и запущу его у себя.

Саша посмотрел на, казалось, застывшую ударную волну из раскаленных газовых масс — кольцо огня было уже диаметром равным двум диаметрам Земли, то есть более двадцати пяти тысяч километров.

Тень Европы появилась на Юпитере в шесть пятьдесят пять утра. К этому времени Солнце взошло над горизонтом, но Юпитер было все еще видно, хоть и слабо. Взрывная волна уже прокатилась практически по всей видимой с Земли стороне планеты, оставляя за собой чернеющий ожог. Скорость ее Саша вычислять не стал, но было и так понятно, что при таком мощном столкновении Ио с Юпитером ударная волна от падения спутника движется в сотни раз быстрее, чем ударная волна от любого ядерного взрыва на Земле.

Васечкин вывел рядом со своим изображением Юпитера еще одно изображение, но уже с эфира из Португалии, где все еще ночь.

— Ударит через несколько минут, — сказал Саша, — напомню, Европа по размеру практически как Ио. Самый сильный удар будет после столкновения с Ганимедом.

Саша открыл калькулятор и принялся считать, поглядывая в справочник с характеристиками спутников Юпитера.

— Между падением Тебы и Ио прошел час. Между Ио и Европой — четыре. Если учесть разницу в орбитах Европы и Ганимеда и их орбитальную скорость и сравнить с теми же показателями, но уже между Ио и Европой, то, выстроив пропорцию, у меня получается, что Ганимед упадет через двенадцать часов, но это все сильно приблизительно. У нас будет семь часов вечера, а это еще светло, так что придется смотреть эфиры от западного полушария.

Вскоре Европа коснулась поверхности Юпитера, и вспышка света вновь разлилась по всему рабочему полю программы. Васечкин посмотрел в небо. Юпитер сиял как десять Венер! Сияние это продлилось недолго, и вскоре все стихло. Картина на мониторе вырисовывалась такая же, как и после падения Ио. Второе кольцо ударной волны пошло во все стороны и вскоре должно было столкнуться с кольцом от Ио. Не было сомнений, что вся поверхность Юпитера будет затронута ударной волной.

Саша измерил угловой диаметр планеты, который в три часа составлял тридцать девять угловых секунд.

— Юпитер продолжает уменьшаться, — произнес астроном, — за три с половиной часа уменьшился на три угловые секунды и стал тридцать шест угловых секунд. Чем меньше объем Юпитера, тем быстрее будет уменьшаться его диаметр. Динамика поглощения будет расти. Я не знаю точно, через сколько он исчезнет, но могу предположить, что завтра ночью его уже не будет.

Изображение планеты в Сашиной программе исчезло, а вместо этого было видно дневное небо. На изображении из Португалии взрывная волна от Ио встретилась с волной от Европы. Видимое полушарие Юпитера стало черным и планета практически слилась с фоном космоса, но наблюдать погибающего гиганта все еще было возможно.

Васечкин поставил будильник на четыре часа дня, попрощался со зрителями и отправился спать.

* * *

Третья ночь

Первым делом после пробуждения Саша бросился к компьютеру и принялся искать эфиры от западных коллег. Найти было несложно, ведь практически все астрономы-любители не сводили глаз с неба последние недели. Юпитер на небе можно будет наблюдать только через пять часов, но Саша все же запустил свой эфир и вывел изображение газового гиганта для своих зрителей от какого-то американского астронома.

— Всем доброго утра, друзья. Точнее, дня, — произнес Саша. К эфиру подключились двадцать тысяч человек, и число это росло с огромной скоростью.

Юпитер был полностью черный. Взрывные волны ушли за видимый горизонт и, возможно, уже наткнулись сами на себя в противоположных диаметральных концах от места падения двух Галилеевых спутников, тем самым погасив свою энергию. На сайте Мирового Космического Агентства было указано время падения Ганимеда и Каллисто — 20:57 сегодня и 23:34 завтра. Васечкин написал в названии эфира о сегодняшнем падении Ганимеда, чтоб люди подтягивались к указанному времени.

— Он пишет, что увеличение у него триста крат, — сказал Васечкин про телескоп астронома-любителя, эфир которого он вывел на свой монитор, — сейчас измерим его диаметр.

Саша скопировал изображение Юпитера и вставил в свою программу. Там он отмасштабировал Юпитер по увеличению телескопа, времени и дате наблюдения, и растянул линейку от левого до правого края планеты.

— Юпитер сжался, — сказал Саша, — сейчас его диаметр двадцать девять угловых секунд. Я не уверен, что он дотянет до того момента, когда на него упадет Каллисто. Но на падение Ганимеда мы посмотрим.

Прямой эфир Саша оставил, но камеру не включал. Сел за стол завтракать.

К семи часам вечера Юпитер уже можно было кое-как разглядеть в телескоп, по крайней мере контуры его было видно. Этого Васечкин и ждал. Он померил снова диаметр Юпитера, вышло двадцать семь угловых секунд.

— Друзья, еще немного и можно смело говорить, что Юпитер уменьшился в диаметре в два