Уходя Гасите Всех I, или Инженер против VI - Яр Красногоров Страница 4

Я на автопилоте нажал на это уведомление и затаил дыхание от удивления. В моей анкете появилось фото. Фото, сделанное руками старого с катарактой или жутким астигматизмом фотографа, который впервые держал в руках фотоаппарат и лишь чудом навёл его в мою сторону!

Со снимка на меня смотрел измученный молодой человек с осунувшимся лицом. Жиденькая плешивая щетина светлых волос контрастировала с темными провалами под голубыми глазами. Широкие скулы, под которыми пропал не то что румянец, но и щёки, отчего контуры стали отчётливее очерчивать мой череп. Отросшие волосы свалялись в патлы и свисали вниз сальными прядями. На шее имелись тёмные пятна от въевшейся в светлую кожу грязи. И если этого было бы мало, весь этот образ человека, выживавшего полтора месяца и мывшегося в лучшем случае влажными салфетками, был подсвечен всратой вспышкой! Казалось, она будто нарочно подсвечивала все изъяны, делая их ещё более заметными.

— Пиздец, — злобно прошипел я. — Вот это меня жизнь потрепала, — в голове мелькнула мысль, что делать фотографии этого старика отправил кто-то по ошибке, ну или нарочно, чтобы у всех были одинаково всратые фотки.

Пока мои фотографы были немного заняты тем, что зачем-то очень тщательно протирали экраны планшетов, я решил включить на смартфоне фронтальную камеру, дабы посмотреть на себя и удостовериться в том, что действительно так плохо выгляжу.

Но мои брови поползли вверх от удивления, когда перед глазами появилось новое уведомление:

«Функции камеры на данном устройстве доступны только для граждан Цитадели. Обратитесь в паспортный стол для получения гражданства».

— Чего, блин? — потупив взгляд, устремлённый в экран, я почесал затылок.

Пролистав неполную анкету ещё раз, я решил всё же более детально рассмотреть свою фотку и попытался нажать на неё несколько раз, чтобы приблизить, но ничего не произошло. Моргнув несколько раз, я увидел окошко под своей ужасной фотографией:

«СМЕНИТЬ АВАТАР»

Не мешкая, я сразу же нажал на неё, но в эту же секунду появилось новое уведомление.

«Смена фотографии в анкете доступна только для граждан Цитадели! Стоимость 10 очков понта».

— Ах, ты ж ёб твою мать! — я метнул злобный взгляд на старика, осознав, что его отправили делать ужасные снимки специально!

Я прям почувствовал, как чья-то жестокая воля и холодный разум будто просчитали наперёд даже этот мельчайший шаг новых жителей Цитадели. Специально сделав так, чтобы едва начавшаяся социальная жизнь буквально затягивала и на первых парах заставляла человека погружаться в систему, в которой он ещё ничего не понимал.

Можно было бы словить сейчас грустное настроение по типу: «Злобная система подавляет людскую личность, их свободу воли и способ самовыражения…», но если честно, то после увиденных кошмаров, когда люди рвали друг друга и пожирали их плоть, или как из дома напротив запертые в квартире выжившие прыгали из окон по самым разным причинам, лично у меня глаза слезились от счастья, когда я просто смотрел на горящий экран работающего смартфона, не говоря уже о том, что у выстоявшего после миграции зомби-анклава есть своя система. Для меня было ясно одно: система равно порядок.

— Интересно, для чего ещё нужны очки понта⁈ — вслух сказал я.

— Атри, — раздался сбоку голос старика, — эй, Атри! — более требовательно обратился он, и в этот момент я понял, что мне нужно будет как можно быстрее привыкнуть к своему новому имени. — На, протри руки как следует и клади ладони сюды! — он указал на светившиеся белым экраны двух планшетов.

Я подошёл к столику, взял влажную спиртовую салфетку и стал протирать ладошки. Мне стало не по себе от стеснения, когда я увидел, как из кристально белой она мгновенно стала грязной. В мозгу всплыла моя фотография в анкете, где я больше напоминал какого-то «бурлака на Волге», но никак не молодого парня, привыкшего к приемлемому достатку в своей жизни и всегда следившему за внешним видом. Утешением для меня было лишь то, что моя салфетка, брошенная в урну, упала на целую кучу таких же грязных. Но этого было мало, ведь я заметил, как поморщился молодой парень, на бейджике которого было имя Игорь, когда я наклонился к столу.

В этот момент я вдруг почувствовал то, на что после конца света долгое время не обращал внимания — от парня на стуле, да и от этого старика, и тем более от той блондинки на местном ресепшене пахло стиральным порошком!

Мне тут же стало не по себе. За полтора месяца я окончательно принюхался к тому едкому фану, какой исходил от моей персоны, что прекратил его замечать. Мне стало откровенно неловко, и я захотел как-то извиниться перед ними за свою бомжеватость, но понял, что это делу не поможет, да и зачем лишний раз заострять внимание на очевидных для окружающих недостатках. В успокоение для себя я добавил новое достижение в своей ветке красноречия, ведь даже в таком неприятном виде мне удалось рассмешить ту девушку на приёмке. «Достижение „Весёлый бомж“ получено» — неутешительно мелькнуло в моей голове.

— Можешь убирать, — сухо произнёс Игорь.

Я поднял свои ладони и увидел, как на белых экранах планшетов появились синие отпечатки моих ладоней! Наверное, только здесь до меня наконец окончательно дошло, что у граждан Цитадели было то, чего мой измождённый постоянным стрессом разум не сразу смог сразу воспринять и осознать — у них было электричество!

И под этим я понимаю не банальные пердящие генераторы, которые сейчас используют для того, чтобы пустить ток на проволоку вокруг своей базы. У Цитадели было электричество, которое они использовали по другому назначению!

— Всё, теперь иди на медосмотр! — старик, на бейджике которого я прочитал «Василий Иванович», махнул влево.

Я пошёл в указанном направлении по дорожке, отмеченной на бетонном полу жёлтым скотчем, постоянно поднимая голову вверх, чтобы до рези в глазах насмотреться на льющийся с потолка диодный свет ламп. На моём лице засияла улыбка, будто шесть тысяч кельвинов могли согревать не хуже, чем лучи солнца.

Невольно я сделал глубокий вдох полной грудью, когда ощутил в сухом и тёплом, сука, тёплом воздухе уже забытый, особый технический запах! Не сырость подвалов, в которых мне тоже приходилось ночевать, пока заражённые не уходили, отвлечённые чем-то или кем-то, не застоявшийся мёртвый воздух вскрываемых мною квартир, в которых время словно застыло, и не вонь разложения людских тел…

Перед внутренним взором снова ожили кошмары прожитых в постоянной опасности дней. Они будто только и ждали, когда я воскрешу их в своей памяти. За секунды