Пятна - Николай Дубчиков Страница 86

Яростная стрельба продолжалась, потянуло гарью. Но Кунице было плевать, что там за разборки. Она закрыла глаза, продолжая ощущать мерзкие руки на своих сосках, шее, бедрах, промежности.

«Я – смерь…»

Взрыв разбудил Кочергу. Путая сон с реальностью, он сперва вскрыл барчик Хирурга и хлебнул коньяка из горлышка. Затем схватил автомат и бросился к лестнице. Первый этаж затянуло дымом, мелькали фигуры незнакомцев, Коля Бумагин стонал с простреленным брюхом, а мертвый Хорек распластался на полу.

– На, ссссукиии! – Костя выпустил длинную очередь.

В ответ прицельно ударили из трех стволов. Кочерга отшатнулся и медленно сполз, оставив на стене бордовые разводы.

Противники поднялись по ступеням, забрали его оружие и оставили подыхать. Послышался женский визг, Костя узнал голос Любы. Он попытался крикнуть, хоть чем-то помочь невесте, но в пробитых легких лишь свистело и хлюпало.

«Горько… горько…»

Из последних сил Кочерга сунул руку в карман, нащупал бархатную коробочку с обручальным кольцом, харкнул кровью и обреченно улыбнулся. Эта улыбка так и застыла на сером лице с последним ударом сердца. Свадьба сорвалась.

Глава 33. Осень в «Весне»

Сашка с трудом разодрал слипшиеся глаза. Он решил, что провалился из одного сна в другой, настолько всё быстро переменилось. Вместо сырых бетонных стен пыточной комнаты его окружали светлые покои VIP-палаты. У окна застыл Алан, что-то сосредоточенно записывая в толстый блокнот.

– Как самочувствие? Мощно тебя отметелили.

Сашке не хотелось отвечать видению. Хороший сон. Жаль, что затем его выкинет в суровую правду жизни – к допросу, пыткам и расстрелу.

– Через недельку хотел в гости заглянуть на дачу, а встретил вас здесь. Неожиданно. Плохо, что так получилось, – Алан стоял в новеньком камуфляжном костюме и тактических перчатках. Швец приподнялся. Пронзительная боль окончательно убедила его в том, что всё по-настоящему.

– Ты откуда? Ты с ними? Где Юлька?!

– Э, брат, давай без резких движений. Хоттабыч тебе покой прописал. По-хорошему, рентген надо сделать, только нет у нас рентгена. Точнее, врача такого нет. Понял?

Но Сашка не понимал. До отключки его лупили как боксёрский мешок, потом что-то взорвалось, и больше он ничего не помнил.

– Где эти? Почему я тут? Почему ты здесь?!

– Я брата нашел. Помнишь, про брата рассказывал? – Алан дождался утвердительного кивка и продолжил, – брат в ФСБ. Их, оказывается, в Ростов всех перебросили, там сейчас единый штаб. Он сюда время от времени приезжает. Я дождался его.

– Ааа… это хорошо… поздравляю, – вяло порадовался за приятеля Швец.

Алан сделал еще пометку и отложил блокнот:

– Тут очень плохие дела творились. Людей похищали. Местные менты и власти не реагировали. Поэтому брат подключился. От этой больницы ниточки даже в Москву тянулись, целая спецоперация потребовалась.

– Я взрыв слышал, а потом свет потух.

– Почти всю охрану при штурме положили. Только главный сбежал на вертолете. У брата людей мало, не успели пресечь.

– И ты штурмовал?

Алан засмеялся и замотал головой:

– Не, куда мне? Тут профессионалы. Меня брат к себе в секретари взял. Вот сейчас веду перепись всех пленников, на каждого дело составляю.

– Юльку видел? Где она?!

Улыбка сползла с лица Алана. Он скрестил руки и присел на подоконник:

– Видел…

– Она ранена? Что с ней сделали? Да говори, не томи!

– У неё был контакт.

– Чего? Нормально объясни! – вспылил Таран.

– Контакт с чесоточным. Понимаешь? Он её коснулся без перчаток. И не раз. Юля сразу предупредила, когда наши зашли. Сейчас пока рано говорить, Хоттабыч сделает анализы, тогда посмотрим.

– Контакт? Пятнистые? Тут?!

– Да, местный врач во всём признался. Он, главный, охранники – все чесоточники. Они кровь из чистых выкачивали и продавали. Кровь замедляла болезнь. Не знаю, может, он врёт. С ним дальше разберутся.

– Мы за Надей вчера ночью пришли, донорами прикинулись…, почти сбежали.

– Да, Юля рассказала. И про вас и про отца её.

– Мне с ней можно поговорить?

– Саня, вы на карантине. Хоттабыч сказал всем сидеть по палатам. Не спорь с ним, он матёрый доктор, брат его уважает.

– Я надеялся, что они Юльку пощадят. А теперь получается… вот чёрт. Что же делать?

– Ждать… ты с ними тоже контактировал.

– Ещё как. Думал, мозги через уши вылетят, ребра трещали, почки звенели. Правда, меня в перчатках херачили, это я точно помню. Думаешь, обойдется?

– На всё воля Всевышнего. Лежи, сил набирайся. Хоттабыч всё расскажет, как время придёт. Мне пора, работы много, я к тебе на минутку заглянул проведать. Вернусь как освобожусь.

Алан ушел. Таран смотрел в стену, пытаясь собрать мысли в кучу. А они разбегались как тараканы от включенной посреди ночи лампочки.

«Чесоточники. ФСБ. Кровь. Юлька. Что же это? Если Юлька заразится, значит…»

Не хотелось думать, что это значит. В голове зашумело, сотрясение мозга решило напомнить о себе: стены, окна, потолок – все поплыло перед глазами, и Швец снова отключился.

Больницу разрешили покинуть через неделю карантина. Сашке, Ложкиной и Наде повезло, зараза обошла их стороной, в отличие от Юльки. Болезнь заклеймила Куницу.

Наступила осень. Пока еще бархатная, радующая мягким теплом после августовской жары. Погода расслабляла и обманывала, а между тем зима подкрадывалась, как львица на охоте. И чтобы не погибнуть от её когтей, предстояло найти теплый дом. Поскитавшись по окраинам города, бродяги вернулись в «Весну».

Дома Ложкиных, Бобровых и Куницыных сгорели, а вот Сашкин уцелел. Его и еще три хаты огонь не тронул. Несмотря на заброшенность, с посёлком оказалось не так все плохо, как выглядело на первый взгляд. Сорняки выкосили, дороги расчистили от мусора, через брата Алана нашли мастеров и восстановили электроснабжение. А с этим отпал вопрос отопления и водопровода. В «Весне» снова забурлила жизнь.

Поджигатели не обратили внимания на погребок Тараса Романовича, в котором он устроил тайник, так что их маленькая группа могла спокойно протянуть на крупе, консервах и макаронах несколько месяцев, благодаря запасливости покойного Бобра-старшего. С лекарствами тоже был порядок – Ложкина прихватила из больницы целый мешок. Не каждая община могла похвастаться такой аптечкой.

Все, кроме Юли поселились у Тарана, а Куница заняла домик через участок. Сашка притащил ей гору книг и маленький радиоприёмник, чтобы скрасить одинокие вечера. Но Куница не страдала от этого. Она и раньше любила побыть одной, теперь же мечта интроверта почти исполнилась.

Лерочка тоже присоединилась к их группе. В больнице она сдружилась с Еленой и, благодаря показаниям Ложкиной, бывшую лаборантку Хирурга записали в свидетели, а не в соучастники преступления.

У Сашки следы побоев почти прошли, только сломанный нос смотрел чуть в сторону. Теперь на нем, как на единственном мужчине, лежала вся ответственность за безопасность, к счастью, мародеры с чесоточниками пока обходили стороной обгоревшие неприглядные руины поселка.

Сегодня Таран встал пораньше, укрепил забор и пошел к Юльке. Он старался проводить с подружкой все свободное время, хоть его и было в обрез.

– Привет, – крикнул Сашка, остановившись в пяти шагах от крыльца.

Если дверь не открывалась дольше тридцати секунд, Швец начинал паниковать. Больше всего он боялся, что однажды Куница сдастся и наложит на себя руки.

– Юль…, – насторожено повторил Таран и приблизился к домику. За шторой мелькнула одинокая фигура. Куницына вышла в зеленом спортивном костюме, бейсболке и перчатках для фитнеса из полиэстера.

– Привет, Саш. Я кексы из духовки вытаскивала, чуть не сгорели. Нашла рецепт без яиц и молока. Захотелось вдруг постряпать. Хм, подстригся?

– Лера с утра оболванила. Хоть в тюрьму, хоть в армию с таким причесоном.

– Сплюнь. Куда мы без тебя.

– Кексы вкусные получились?

– Гадость. Но придётся съесть, раз муку потратила. Будь я даже здорова, всё равно бы не угостила. Не хочу видеть, как ты плюёшься от моих кулинарных талантов.

– Да перестань, научишься. А я завтра хочу за «скворечник» взяться, попробую восстановить из подручных