Возрождение феода - Дмитрий Дорничев Страница 39

— Как знаешь, Вершитель. Чем дольше ты нас игнорируешь… — Фраза прервалась, но Мирослав чувствовал в ней открытую угрозу.

— Наконец-то нас покинул этот шут и его шавка! Может, хоть теперь я смогу расслышать собственные мысли. Я редко ставлю под сомнение решение Кайроса, но чего я никогда не пойму — это с какой стати Голоса Нерата получил столько власти! Содрогаюсь при мысли, что с со всеми нами станет, если в итоге Тунон отдаст предпочтение ему…

— Хотя эдикт угрожает Алому Хору точно так же, как нам, я не могу отделаться от подозрения, что «союзнички» будут работать против нас. — Вздохнул Аше и посмотрел на Мирослава.

— Ты доказал, чего ты стоишь в битве, и твоё имя известно легиону с первых дней этого долгого завоевания. Поэтому прошу тебя в последний раз выйти с нами на бой и помочь сокрушить последнего врага.

— Мне не хватает разведчиков, мне не хватает солдат, мне не хватает всего на свете — и я уверена, мои собратья будут благодарны, если умелый воин присоединится к ним. — Заговорила Маршал но Мирослав лишь хмуро молчал.

— Я буду на плацу… тренировать солдат. Найдешь меня там, как будешь готов… — Отдав честь Грэйвену Аше, ЖелезныйМаршал пошла к выходу из палатки, но внезапно остановилась.

— Мне неприятно это говорить, но Хору без твоей помощи не обойтись и наломают дров. Пятый Глаз сейчас, наверное, торчит в этом крысином гнезде, которое они именуют своим лагерем. Это к востоку отсюда. Найди его, если захочешь… — Договорив, Маршал ушла, а Грэйвен А ше вернулся к картам и отчетам. Недолго думая Мирослав вместе в Фугой вышел из палатки, вздохнув свежего воздуха. В палатке даже воздух был пронизан магией Архонтов.

— Как ты это сделал? — Фуга испытующе посмотрела на Мирослава.

— Тогда, в палатке Архонтов. Ты провозгласил эдикт небрежней, чем читают торговую накладную. Как ты это сделал? — Глаза Фуги мерцали, она увидела своего компаньона в другом свете.

— Так это ты сотворил эдикт огня в Веленевой Цитадели⁈ — Не дождавшись ответа заговорила Фуга.

— Я слышала об этом — о том, как гнев Кайроса извергся вулканом под крепостью Книгочеев. Это была… весьма впечатляющая работа! — В ответ Мирослав лишь улыбнулся и кивнул.

— Считай, что я впечатлена! Учитывая, что ты читал слово Кайроса больше одного раза, я удивлена, что ты способен говорить об этом! Когда ты читал эдикт из твоего рта будто огонь выходил, твои голосовые связки уже должны были обратиться в пепел, от такой сильной магии!

— А ты довольно умна и много знаешь! — Мирослав удивился её словам. Об этом мало кто знает, но при провозглашении эдикта часто сгорают голосовые связки, однако еще чаще человек сгорает в пепел. То, что Мирослав провозгласил два эдикта и всё еще здоров, довольно уникальный случай. На самом деле его горло сильно болело и говорить было очень болезненно, но Мирослав не подавал виду.

— Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя неловко… Ты — глашатай Владыки. Это дает мне достаточно оснований следовать за тобой. Твои пути извилисты, и я хочу увидеть куда они в итоге приведут! Я еще то как ты говорил с Архонтами… ты был настолько крут… что я вся взмокла! — Из всего сказанного лишь последняя фраза смутила Мирослава, однако Фуга лишь рассмеялась, заметив это.

— Пошли избавимся от добычи, в этом гребаном лагере где-то есть торговец амуницией! — Сказала Фуга и потащила Мирослава в глубь лагеря. Вскоре пара продала ценное снаряжение, что было конфисковано у убитых врагов.

В этом мире обыск трупов врагов (да и мертвых союзников) обычное дело, даже в легионе Опальных есть специальные люди, что занимаются этим. В Алом Хоре же, кто первой нашел того и добыча. Валютой же являются кольца, «медные», «бронзовые» и самые дорогие «железные». Сто меди равно одной бронзовой, сто бронзовых одной железной.

Побродив по лагерю, пара всё же пришла к тренировочному полю, где Железный Маршал тренировала солдат. Увидев Мирослава, она обрадовалась и сразу же начала болтать.

— … в этой миссии тебе будет помогать Барик из Каменных Щитов. — Маршал указывала рукой на солдата в тяжелых изуродованных доспехах.

— И не шути над его внешним видом… кузнецы не перепились, когда надевали на него броню… он уцелел под натиском Эдикта Бурь, и теперь доспехи… просто не снимаются. Очень удобно для войны, но в остальное — скорее проклятие…

— Барик, иди сюда, познакомься с Вершителем судеб! — Крикнула Маршал. На её крик подошел солдат, который скорее напоминает сплав проржавевших клинков и разномастных кусков доспехов, объединенных в фигуру, отдаленно напоминающую человеческую. От него воняет потом, фекалиями и маслом непонятного происхождения, которое поддерживает его подвижность.

— Вершитель судеб, Железный Маршал поручила мне охранять твою жизнь, и я не намерен её разочаровывать. Этого уверения должно быть достаточно для кого угодно. — От Барика веяло отвагой и силой, с одного взгляда можно было сказать, что перед тобой могучий воин, Мирослав мысленно кивнул.

— Рад познакомиться с тобой Барик. — Сказал Мирослав, ударив кулаком по нагруднику, как знак приветствия.

— Я тоже рад, Вершитель, во время завоевания вы много раз помогали легиону, и я отплачу вам за эту помощь. — Барик поднял закованную в тяжелое железо руку и с громким лязгом бьет рукавицей по изогнутым листам металла, составляющим его нагрудник.

— Барик, это ты внутри доспеха? И подумать не могла, что ты окажешься в Колодце Вендриенов! — Фуга не узнала Барика внешне, но узнала его голос.

— Вы знаете друг друга?

— Нет… то есть, да. Я уже достаточно хорошо знакома с этим железным недоумком. — Фуга смотрит на Барика со сложными эмоциями на лице.

— У нас сегодня нет времени на обмен колкостями, Фуга. После осады можешь устраивать скандалы, сколько захочешь. Сейчас нам не стоит отвлекаться от задания. — Голос Барика звучал немного сердито, но сдержанно.

— Не хочу сказать ничего плохого о задании, но видеть тебя, похожего на кучу мусора и воняющего как братская могила, намного интересней. Ты забыл, как снимать доспех, или Грэйвен Аше оставил тебя под дождем? — В ответ Барик лишь раздраженно вдохнул.

— Ладно хватит. У нас осталась всего восемь дней, чтобы завершить миссию иначе всем нам