Елена Малиновская - Один за всех, и стая за одного Страница 27

Я все-таки заплакала. Слезы сами полились из моих глаз. Слишком страшные вещи говорила давным-давно убитая женщина, которая и после смерти не потеряла любви к интригам.

— Плачь, девочка моя, плачь, — снисходительно разрешила мне Изабелла и встала. Теперь она возвышалась над моей головой, подобно карающему посланнику богов. И мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Плачь, — повторила она. — Мужчины любят защищать слабых и беспомощных. Да Фелан любого на куски разорвет, если решит, что тебе грозит опасность. — Подумала немного и добавила будничным тоном: — Да, кстати, и передай ему, что это Алисандр похитил Айшу. Уж понятия не имею, зачем ему это понадобилось, но девчонка у него. По всей видимости, он решил убить ее, чтобы не-оборотень не смог ослабить род. Впрочем, кто знает, что у него в голове.

И исчезла. Просто взяла — и с тихим хлопком растворилась в воздухе, будто только привиделась мне.

Тотчас же дверь за моей спиной распахнулась.

— Марика? — услышала я удивленный голос Фелана. — Ты здесь?

Я приглушенно всхлипнула и подтянула ноги выше. Теперь я лежала в кресле, свернувшись в клубок. Как бы я хотела, чтобы Фелан меня не заметил! Потому что он обязательно захочет узнать, что случилось в его отсутствие. И я при всем своем горячем желании не смогу скрыть от него встречу с Изабеллой.

— Марика?

Голос Фелана неуловимо изменился. Теперь в нем звучало не только удивление, но тревога и ярость.

Один лишь краткий миг, уложившийся между ударами моего отчаянно бьющегося сердца — и Фелан оказался рядом со мной. Не представляю, как ему за столь короткое время удалось преодолеть расстояние, отделяющее кресло от двери. Я даже не слышала его шагов, как вдруг оказалось, что смотрю ему в глаза.

Сейчас на лице Фелана была написана настолько искренняя обеспокоенность, что на какое-то мгновение я поверила, будто…

Впрочем, не важно. И я стыдливо отвела глаза, как будто это могло защитить меня от способностей блондина.

— Марика, кто тебя обидел? — тихо спросил Фелан.

Лучше бы он закричал! Таким голосом, наверное, можно снимать кожу живьем с человека. Он ранил, будто самый остро наточенный кинжал.

— Никто, — солгала я, прекрасно осознавая, что делаю тем самым лишь хуже. — У меня все в поря…

Фелан не дал мне договорить. Он мягко прикоснулся к моему подбородку и заставил меня поднять голову. Теперь я торопливо зажмурилась, не желая встречаться с блондином взглядами.

— Глупышка. — В тоне Фелана проскользнула слабая насмешка. — Ты ведь понимаешь, что это бессмысленно. Почему ты плакала, Марика?

Вместо ответа я принялась твердить в уме детскую считалочку. Один из тех трюков, что научил меня Вентор. Жаль, что завеса, которую он установил на мою память, не распространяется на события после нашего разговора.

И вдруг я вскрикнула от приступа страшной головной боли. Приступ нахлынул так внезапно, что слезы вновь сами собой полились ручьем из моих глаз. Словно кто-то вонзил раскаленную иголку прямо в середину моего лба.

Я по-прежнему упорно жмурилась, и в темноте, окружавшей меня, сами собой замелькали картины непрошеной встречи. Призрак, величаво выплывающий из мрака. История жизни матери Фелана. Ее финальное признание… И каждая такая сцена сопровождалась все новыми и новыми всплесками страдания, будто кто-то сосредоточенно выдавливал мне глаза.

Впрочем, боль исчезла так же стремительно, как и появилась. Она схлынула — и я захлебнулась от внезапного блаженства. Скорчилась в кресле, чувствуя, как мир вокруг колеблется в зыбкой дымке надвигающегося беспамятства. Успела услышать, как Фелан зло выругался, а его прохладная рука накрыла мой пылающий лоб. И потеряла сознание.

— Думаю, немного вина тебе не повредит.

Это было первой фразой, которую я услышала, когда очнулась. Причем произнес ее явно Норберг, а не Фелан.

Я изумленно распахнула глаза и огляделась по сторонам, силясь понять, где очутилась.

По всему выходило, что мой обморок не продлился долго. За окнами еще неспешно отгорала долгая майская вечерняя заря, и закат был окрашен в красные отблески давно севшего солнца. Однако под потолком уже теплился огонек пробужденной магической искры, пока еще не яркий, но постепенно набирающий свечение.

За время, которое я провела без сознания, Фелан успел перенести меня в комнату своего брата. И сейчас я полулежала в кресле, укутанная теплым пледом, а сам Норберг сидел напротив и с искренним интересом наблюдал за мной. Кстати, сейчас он сменил халат на белую свободную рубаху и штаны, по всей видимости, продолжив восстанавливать силы ускоренным темпом.

Заметив, что я очнулась, он тепло улыбнулся мне. Кивком указал на бокал, который стоял на столике между нами.

— Никакого вина, — тут же раздался голос Фелана, и блондин, которого я не заметила в первое мгновение на фоне темного окна, подошел ближе. — Норберг, неужели ты не слышал, что Марике сказал так некстати объявившийся призрак моей давно усопшей матери?

Слышал? Я негромко хмыкнула, в последний момент сдержав так и рвущийся вопрос со своих губ. Каким образом, хотелось бы мне знать, Норберг мог это слышать? Его же не было в комнате, когда я разговаривала с неупокоенным духом Изабеллы.

Но тут же понятливо вздохнула. Ах да, магия и способность читать мысли. Стоит признать, это донельзя неприятный дар. Неприятный прежде всего для окружающих. Наверняка, пока я мирно нежилась в объятиях небытия, этот самый Норберг со своим несносным и противным братцем, принесшим столько проблем в мою размеренную спокойную жизнь, внимательно изучили все мои воспоминания.

Зеленые глаза Фелана вспыхнули обиженным огнем. Ему явно не понравилось то определение, которое я ему дала в мыслях. Но что поделать, если я действительно считаю так? Если я беременна от него, то это настоящая катастрофа! Я была абсолютно уверена в том, что Фелан не позволит мне решить эту проблему при помощи определенных трав. Но я не могла и просто не хотела жить рядом с ним целых девять месяцев. Не говоря уже о том, что мысль о необходимости после родов отдать ребенка приводила меня в настоящий ужас. Нет, ни за что! Одно дело — исправить содеянное прямо сейчас, когда даже хваленый нюх оборотней не способен почувствовать во мне новую жизнь. А совсем другое — ощутить в себе биение чужой жизни, услышать первый крик малыша, увидеть его глаза, а потом — навсегда отдать.

— Никакого вина, — процедил Фелан, заметив, что я потянулась к бокалу. — Ни капли алкоголя! Марика, нравится тебе это или нет, но я не позволю тебе…

— Успокойся, брат, — перебил его Норберг. — Ты слишком близко к сердцу воспринял всю эту ситуацию.

— Слишком близко?! — ожидаемо взорвался криком Фелан, и я с невольным испугом втянула голову в плечи. — Норберг, если Марика беременна…

— Вот именно, что «если», — опять оборвал его Норберг. — Заметь, призрак твоей матери ни разу не ответил ей прямо на заданный вопрос. Зато не отказал себе в удовольствии подробно расписать план своей мести. И в этом плане, позволю себе напомнить, именно ты, Фелан, играешь главную роль. Неужели ты не понимаешь, что Изабелле выгодно поставить Марику под удар? И она вполне могла бросить несколько ярких сочных намеков на вероятную беременность, зная, что проверить ее слова мы все равно сможем лишь через неделю в лучшем случае, а скорее всего — через две.

Две недели! Я мысленно содрогнулась от озвученного срока. Получается, целых четырнадцать дней я обязана буду провести в неопределенности, балансируя от надежды до самого черного отчаяния.

— К тому же твои крики и несдержанность вредят Марике куда сильнее, чем пара глотков вина, — прохладно продолжил Норберг и едва заметно мне подмигнул словно в знак поддержки. — Фелан, посмотри на нее. Она же боится тебя, как огня!

Фелан искоса глянул на меня, и я торопливо опустила голову. Нервно сцепила перед собой руки в замок, пытаясь скрыть предательскую дрожь пальцев.

— Ладно, не суть, — через неполную минуту хмуро проговорил Фелан, и я с чуть слышным облегчением перевела дыхание, ощутив, что его взгляд перестал давить мне на затылок. А он уже продолжал: — Ты прав, беременна Марика или нет — покажет лишь время. Будем решать проблемы по мере их поступления. Мой отец. Если он узнает, что Марика в курсе его деяний…

Фелан не закончил фразу. Смутной угрозой его слова упали в напряженную тишину комнаты.

— Изабелла на самом деле не сказала ничего нового, — первым прервал затянувшуюся паузу Норберг и задумчиво потер подбородок. — Мы и без того догадывались, что наш отец приложил руку к смерти твоей матери. Что же насчет Айши… Это был самый очевидный вариант. Даже Хольгон заподозрила нашего отца.

Я вздрогнула, осознав, что Норберг говорит о разговоре, который произошел между мной и служанкой прямо перед визитом призрака. Интересно, насколько далеко он проверил мою память? Боюсь, если он проявил излишнее усердие, то мое так называемое сотрудничество с Вентором более нельзя считать тайной. Правда, сын Фелана не предложил мне ничего страшного или такого, за что мне должно быть стыдно. Но все-таки я бы предпочла оставить тот наш разговор в тайне.