Ирмата Арьяр - Телохранительница Его Темнейшества (сборник) Страница 80

– Это тебе холодно, ледышка, а мне и тут хорошо. Не хочу я в башню.

– Тогда занимай тот подвал, я там прибрался и новое ложе сделал. И простыни свежие взял у Кикируси.

– Можно? Спасибо! – обрадовалась самая странная из демониц. – Извини за амулет. Я правда подумала, что это жуткий клоп. Так не хочется сдохнуть в расцвете лет или превратиться от одного укуса в каменную троллиху!

Даори снова попытался усмехнуться мышиной пастью. Не получилось, к его досаде.

– А моего укуса ты не боишься?

– Нет, – девушка решительно тряхнула головой, рассыпая по плечам густую волну волос. Жаль, в темноте не видно их искристого винного цвета. – Ты еще не видел мою боевую ипостась. Я сама тебя покусаю, поверь на слово. Кроме того, ты же поклялся не причинять мне зла.

– Я обманул. Я клялся жизнью, которой у меня уже нет.

Миранда задумалась. Молча спрыгнула с дерева и пошла по дорожке к учебному корпусу, где Даори устроил себе убежище, уже переставшее быть тайным. Ведь о нем знали уже двое.

– Знаешь… – вдруг остановилась демоница, подняв лицо к звездному небу. – Слова – это буква. А в клятве главное – дух. И клянутся не словами, а духом. Ты не жив, но и не мертв, Даори. Пусть сердце твое сейчас не бьется, но что-то заставляет тебя двигаться и мыслить? Не душа ли? У тебя есть душа, и она – живая. Так не этой ли жизнью ты поклялся? Или той, которая еще может быть?

Он так удивился, что расцепил коготки и грохнулся оземь. Поднялся уже на своих двоих, отряхнул помятые серые брюки, одернул рукава серебристой рубашки, рефлекторно пригладил идеально уложенные заклинанием золотистые волосы.

Миранда наблюдала, распахнув восторженные глаза и приоткрыв от изумления губы.

Такие красивые, соблазнительные, манящие… кого-нибудь другого. А Даори голоден, он может думать только о еде. Не так ли?

О пульсирующей жилке на смуглой девичьей коже. О том, как брызнут в его холодное мертвое небо капли горячей крови, оживляя остывший труп, разогревая замершую в жилах черную кровь, запуская в теле странный процесс псевдожизни, как поднявшийся ветер запускает крылья и жернова мельницы. И его мертвое сердце снова начнет биться, легкие вдохнут полной грудью, а плоти вернется упругость. Ненадолго, пока взбурлившая в жилах жижа снова не остынет.

«Пусть сердце твое не бьется, но что-то заставляет тебя двигаться и мыслить?» – только что вопрошала эта до ужаса наивная демоница. У вампиров нет души, потому они – Неупокоенные. У них есть только Зов и Голод.

Даори на миг ощутил тошноту. Не иначе как от острого приступа неутоленной жажды, а совсем не от ненависти к себе. Вовсе нет, Великий, будь ты проклят.

– Уходи, Миранда, иначе я за себя не отвечаю, – прохрипел он, отворачиваясь, чувствуя, как вытягиваются игольчатые пустотелые клыки, которыми так удобно засасывать кровь. – Я не властен над собой, понимаешь? Я отдан Зову. Меня держит только запрет моего князя, наложенный по договору с вашим ковеном и Троном. Но иногда вампиры… иногда мы сходим с ума и превращаемся в голый инстинкт, в чистую жажду, и тогда рвутся все запреты. А я очень давно не ел.

Голова кружилась. Пробудившийся инстинкт поднимался огромной волной, которая вот-вот обрушится и оглушит. И он превратится в нерассуждающего зверя.

– То есть ты видишь во мне только пищу? – попятилась девушка.

– Да, – соврал он. – Ты – всего лишь пища. Не советую бежать, это будет вызовом хищнику, и я не сдержусь. Уходи медленно, спокойно, не делая резких движений.

Она кивнула, сделала еще один шаг назад, и вдруг ее испуганное личико исказила до невозможности шальная улыбка. Розовый язычок выскользнул изо рта, призывно провел по губам.

– Тогда лови! – выдохнула она, разворачиваясь, и помчалась во весь дух, помогая себе нелепыми, полураспустившимися, совсем еще подростковыми крыльями.

«Дура. Как есть дура», – простонал бывший светлый маг. А в его разуме уже сметались все барьеры, слетали запреты, забывались приказы и оставалась только слепая безумная Жажда.

Догнать и взять. Ее кровь, ее тело, ее жизнь. Вобрать ее всю, обладать с такой полнотой, с какой может только вампир, и растворить в себе без остатка.

6

Миранда отнюдь не была такой наивной дурочкой, какой была вынуждена казаться. Но что поделать, если мужчины теряют бдительность именно перед такими очаровательными дурочками, пусть даже у них демонические коготочки?

А вампир – такой же мужчина. Пусть и бывший. Может быть. Тут ее источники сведений мутили воду, утверждая прямо противоположное. И Миранде ничего не остается, как убедиться своими глазами.

Белые летучие мыши не бывают говорящими. А вот у мертвых блондинов с жемчужными крыльями и ангельски-голубыми глазами вполне может оказаться такая нестандартная ипостась.

И вел он себя нестандартно для вампиров. Уж кто-кто, а Миранда знала об их поведении не только из учебников, у нее любимая учительница, знаменитая лингвистка Эллина Вивер, добровольно ушла к Неупокоенным, а после так изменилась, что от нее осталась лишь оболочка. А потом эта тварь пришла за Мирандой, соблазняя «вечной жизнью», силой и уникальными знаниями. Зачем ей эти знания? Разве это жизнь?

Даори Энриати не выходил из головы Миранды с их первой встречи в стенах Академии. Он оказался самым странным вампиром из всех, кого видела и о ком слышала демоница. Либо он вел настолько изощренную игру, что не подкопаешься. Либо странности объяснялись тем, что он был когда-то белым магом. Причем, вздохнула девушка, магом ее мечты. Он даже после смерти вел себя как рыцарь. Как жаль, что они так поздно встретились.

После первой ссоры с Даори она поплакала, потосковала, но ее деятельная натура взяла верх. И Миранда готовилась к облаве на белую летучую мышь, то и дело гоняя верного Тая, с которым пришлось опять помириться ради такого дела, в библиотеку. Миранда изучала все, что могла найти о вампирах, от древних сказаний до современных исследований, воскрешала в памяти давно прочитанное.

Она все просчитала, как ей казалось.

Она решала собственную задачу магического взросления: и ее дед, и магические свитки утверждали, что развитие Миранды как высшей демоницы запаздывает из-за ранней смерти отца, не успевшего дать ей покровительство родовой Тени. Да еще нападение вампирши сказалось – магия Миранды оказалась выжжена, такое яростное сопротивление оказала девочка. Книги утверждали: чтобы снять внутренние блоки, ей нужно снова пережить стресс.

Или не пережить, если вампир окажется быстрее.

Может быть, Миранда, всегда отличавшаяся осторожностью, и не пошла бы на такую смертельную провокацию. Ради одной только себя не сумела бы рискнуть. Магия когда-нибудь и выросла бы вместе с крыльями и без такого риска.

Но ей срочно понадобилось быть сильной. Настоящей высшей демоницей во всем блеске и величии. Чтобы один белый вампир увидел и проникся.

Но и внимание его нужно было не столько ради самой Миранды. Ради ее девичьего, воистину демонического тщеславия. Нет. Оно было нужно ради самого Даори Энриати.

Он должен узнать о словах бывшей ее учительницы Эллины Вивер, ставшей Неупокоенной из-за безумной жажды заглянуть в древнейшие свитки Тринадцатого клана и добраться до великих знаний.

«Тебе откроются такие тайны, ключ к которым потерян еще в древности, – говорила она Миранде. – Ты боишься стать такой, как я? Но это лишь этап, дорогая. И ненужный этап, теперь-то я знаю. Ты была моей лучшей ученицей, и я открою тебе, что наша бессмертная не-жизнь, это еще не венец бытия. Я нашла ключ к древним легендам Неупокоенных, о котором не знает никто. Я знаю, как снова стать живой, по-настоящему. И, может быть, даже бессмертной, – вампирша наклонилась к самому лицу сжавшейся от ужаса девочки. – Это просто. Нужно пройти через жизнь и не-жизнь, через смерть и не-смерть, чтобы вернуться в новую, истинную жизнь, которая еще может быть даже для вампира. Ну, соглашайся, тогда будет меньше боли!»

Даори должен узнать и решить, что с этим делать.

Жаль, что дед уничтожил Эллину вместе с ее знаниями. И почему-то Миранде казалось, что вряд ли учительница ушла после развоплощения к новой жизни. Не может это быть так просто хотя бы потому, что это несправедливо. Да, юная дочь клана Вечерних теней верила в Высшую Справедливость, у каждого свои недостатки.

Но также она верила в Высшую Закономерность. Ничего не бывает случайно. И Эллина вернулась неслучайно, и о тайне сказала неслучайно, а словно сама Вечерняя тень, чьей дочерью когда-то была и безумная лингвистка, потянула ее за язык. И Даори Энриати неслучайно оказался светлым, но мертвым воплощением девичьих грез демоницы Миранды.

Осталось всего ничего – совершить невозможное. Вернуть ему жизнь. Но без желания самого вампира это немыслимо. Значит, нужно заставить его хотя бы выслушать, отнестись к себе всерьез. А как это сделать, если он видит в тебе только глупую, доверчивую… пищу?