Олег Дивов - Война миров Страница 101

– Ничего себе новости!

– Но она уже никому не верит. Только мне. И вам. Так получилось, что она наслышана о вас. И хотела бы поговорить. Перед тем как ехать к федералам.

– Она отдает себе отчет в том, что пойдет под суд? Что ее признания не спасут от тюремного срока?

– Да, конечно. Я говорил как-то, она умная женщина. Она не питает иллюзий. И я бы сказал, она хочет получить адекватное наказание за свои ошибки.

– Ошибки?

– Делла, да. Это были ошибки.

– Лоренс, а она готова посмотреть в глаза жертвам, которые пострадали от ее ошибок?

Он помолчал.

– Разумеется, Делла. Она готова. И все, чего она хочет, – чтобы у нее была возможность покаяться. Перед жертвами, перед миром, перед человечеством – перед всеми. Поэтому она приехала ко мне. Чтобы ее не убили до того, как она успеет покаяться. И, кто знает, что-нибудь исправить.

– Хорошо, – сдалась я. – Где вы?

– Делла… – У него дрогнул голос, и я поняла, что он ни капельки не надеялся на мое согласие. – Мы не совсем в Эдинбурге. Мы в ресторане «Камелот», что у подножия Трона Артура, это на другой стороне залива…

– Хорошо, ждите, я буду через час.

Она была дьявольски хороша собой. Едва увидев ее, я простила Лоренсу Хикати его многолетние метания и безнадежные попытки добиться успеха. Леони Хоффманн, злая колдунья от психотерапии, великая и ужасная, про которую мне сто раз говорили, что сначала надо стрелять ей в голову, а потом уже здороваться, однозначно стоила этих попыток.

Красно-рыжая, соболиные брови вразлет, твердые черты лица, косо посаженные зеленые глаза вприщур… Осанка богини и плечи королевы. Даже сидя, она возвышалась над Хикати на голову. Он говорил, что она холодна. Сейчас на ее беломраморном челе отражались растерянность, страх и бесконечная усталость. И все, в общем, было понятно: она пришла к человеку, который ее любил. К единственному человеку, который много лет ждал, когда же ей потребуется его помощь.

Невольно я вспомнила, как сурово о ней отзывался Павлов. Понятное дело, я интересовалась его личной жизнью, в нашей ситуации любое обстоятельство могло иметь значение… Леони Хоффманн выглядела так, словно приходилась жене Павлова родной сестрой. Поразительное сходство. И не в этом ли причина его ненависти к Леони? Может, он перенес на нее весь негатив от отношений с женой? Удивительно, конечно, для разведчика его уровня, но Дима все-таки живой человек. И уже очень немолодой.

Она поднялась, когда я подошла, протянула руку:

– Леони Хоффманн.

Рука твердая, уверенная. Интересно, сколько лет Леони? Она выглядела на твердых тридцать. Но у нее давно выросли дети, наверняка есть внуки. А молодец тетка, что ни говори.

– Делла Берг.

– Наслышана о вас.

Мы обе сели за стол. Официант подал чай. Когда Леони брала чашку, я заметила, что у нее чуть-чуть дрожат пальцы. Но голос звучал ровно. Она все для себя решила.

– Я хочу кое-что сказать о себе. Это пригодится для общего понимания ситуации. Мое имя при рождении – Инге Свенсон. Леони Хоффманн – настоящее, но я получила его по программе о защите свидетелей в четырнадцать лет. Я родилась на Земле, когда мне было семь лет, мои родители переехали на Дамбу. Не знаю, сталкивались ли вы с таким типом колоний. Это то, что называется корпоративная планета. Она в федеральной собственности, но корпорация арендует ее для пользования. Мои родители были ценными кадрами и больше всего на свете боялись потерять работу. Мы жили в респектабельном квартале, я дружила с двумя сестрами по соседству. Их мать вышла замуж во второй раз за сына топ-менеджера компании. Однажды ко мне прибежала одна из подруг, в слезах, и сказала, что отчим делает что-то ужасное с ее сестрой. И грозит, что если девочки проболтаются соседям, то он бросит их мать и выгонит ее с работы без рекомендаций. Я спрятала подругу в своей комнате. Вечером пришли родители. Они выслушали меня, посовещались за закрытой дверью – и силой увели мою подругу домой. А мне сказали, что она все выдумала.

Она рассказывала спокойно, деловито, без эмоций.

– Тем же вечером мой брат пригрозил, что, если я буду болтать, мне не поздоровится. Он сказал это при отце. Тот сделал вид, что ничего не слышит. Через неделю произошла беда. В соседнем доме нашли три трупа. Обеих девочек изнасиловали и задушили, у одной были связаны руки. А их мать зарубили топором, сзади, как будто она сама встала на колени в ожидании удара. Отчима поймали лишь через три дня. По всем домам на нашей улице прошли люди из службы безопасности компании. И объяснили, что надо говорить. Что мать пила беспробудно и, напившись до невменяемого состояния, убила дочерей. А когда пришел ее муж, кинулась на него с топором. Он отнял оружие, но она схватила нож. Он убил ее из самозащиты. Мои родители знали, что я нипочем не стану лгать. Я ведь знала, что отчим насиловал сестер. На глазах друг у дружки и у их матери. После того как одна из девочек сбежала, он приказывал их матери связывать беглянку. Он был садист. И когда в наш городок приехали федералы, я им сказала: ничего от меня не услышите, потому что меня убьют. Мне предложили программу защиты свидетелей. Я согласилась и дала показания. С тех пор я – Леони Хоффманн, женщина, у которой нет иллюзий насчет мужчин.

– Думаете, дело в том, что негодяй был мужчиной?

– Дело в том, что наш мир – мужской. Власть, деньги, насилие. Это мужские методы достижения цели. А цель одна – больше покорных самок. Я никогда не питала ненависти к мужчинам как таковым, и доказательство тому – пятеро моих мужей. Но я с того самого дня, как дала показания в суде, жила одной мечтой: научить женщин быть непокорными.

Я балдела от нее. Такого концентрированного обаяния мне встречать еще не доводилось. Наверное, будь у меня в школе такая учительница, я бы никогда не стала разведчиком.

– Похожих историй вы, наверное, слышали множество. Среди евиток-новобранок вообще нет женщин без отягощающего опыта. И это понятно: счастливая женщина не хочет изменить мир. Ее все устраивает, она даже не боится тех перемен, которые несут ей окружающие, – она ведь получила свое счастье даром, без борьбы, и ей кажется, что так будет всегда. Амбиции, талант? Счастливая женщина совершенно не амбициозна. И ее таланты могут реализоваться как в другой сфере, так и в нужной, но случайно, без усилий, как бы само собой. Все перекосы начинаются, когда женщина несчастна. И какой опыт ее сломает, а какой стечет, словно вода, – поверьте психологу, наверняка сказать невозможно. Потому что этот перелом случается в раннем детстве. Один и тот же опыт может совершенно по-разному повлиять на двух девочек. Вы знакомы с доктором Нильс, верно? Должно быть, знаете, что у нее есть названая сестра, такая же сирота. Обе девочки находились примерно в равных условиях, но Нильс чувствовала себя лишней и глубоко несчастной, а ее сестра – абсолютно довольна своей жизнью. Ни сиротство, ни подростковая некрасивость, ни даже неудачный опыт первой любви ее не изменили. Поэтому она спокойно вышла замуж, а Нильс пришла в Орден. Все это справедливо не только для евиток – любая женщина, добивающаяся или добившаяся успеха в какой-либо области, начинала с того, что осознавала необходимость изменить свою жизнь. Кто-то после этого менял себя, кто-то расчищал лично для себя место под солнцем, чтобы никогда ни от кого не зависеть, а кто-то сразу замахивался на глобальное господство…