Роман Глушков - Аварийная команда Страница 102

Тумаков и Веснушкина немного отстали от прапорщика и потому сумели избежать коварного ледового плена. Лишь примерзший ко льду клок зеленых волос, вырванный из Пашиной прически, говорил о том, что Свингу не хватило всего секунды, чтобы разделить участь прапорщика. Вот только везением это нельзя было назвать. Положение у молодежи складывалось столь же незавидное, как у Агаты и Хриплого. Блюстители продолжали стремительное восхождение и уже через пару минут должны были вторгнуться на этот виток лестничной спирали. Юноша и девушка бросились к прапорщику и усиленно взялись помогать ему высвободиться. Но проку от их ударов не было – чтобы раздолбить такое препятствие, требовался тяжелый шанцевый инструмент, а то и отбойный молоток.

Возможно, Агате посчастливилось бы выбраться из капкана, попадись она в него одной из двух наиболее объемных частей своего почти эталонного тела. Но вот ведь досада: ловушка захлопнулась у Банкирши аккурат на талии, бережно сохраняемой Агатой в угоду не стареющей моде на стройные фигуры. Само собой, что протиснуться в столь узкое отверстие наша красавица не могла ни вверх, ни вниз. Никогда раньше не предполагал, что стремление быть привлекательной может обернуться для женщины таким неблагоприятным образом. В этой пикантной ситуации и Памела Андерсон крепко пожалела бы, что вместо увлечения пластической хирургией она не посвятила свою беспутную жизнь тяжелой атлетике.

Я подскочил к Агате и начал усердно молотить пятками по окружающему ее льду, хотя сразу понял, что это бесполезно. Ощущение было таким, будто я пинал танковую броню. Я вмиг отбил себе обе ступни, а на прозрачном барьере не появилось ни единой трещинки.

– Помогай! – крикнул я Рипу, надеясь, что его массивные ботинки совладают с неподатливым льдом. – Быстрее, мать твою! Чего стоишь?

– Бесполезно, Глеб, – отозвался адаптер, и не думая бросаться на подмогу. – Нам не спасти твоих друзей. Это – фильтр-отсекатель. Последняя преграда на пути к Источнику, о которой мне известно. Беспрепятственно фильтр пропускает только Держателя и двух его сопровождающих. Если таковых окажется больше, им попросту перекрывается путь. Лишь блюстители могут сломать эту преграду, да и то не сразу. Поэтому прекрати напрасно терять время и давай двигаться дальше. Здесь мы твоим товарищам не поможем. Это можно сделать только там.

Он указал вверх.

– А ну шарахни этого гада об лед! – не отступал я, свирепея и уже плохо соображая, что говорю. – Никто не делает фильтры вечными – на то они и фильтры, чтобы их менять! Пусть Пуп уберет его, как убрал ту временную стену!

– Да если бы Пуп мог это сделать, он убрал бы фильтр еще до того, как мы на него напоролись! – ответил Рип. – Неужели он оставил бы на пути блюстителей этот заслон? Ведь пока они его сломают, мы уже будем у Источника!

«Какого, к херам собачьим, Источника?! Где ты, кретин, видишь Источник?!» – хотел в ярости заорать я, но, глянув вверх, узрел, что обстановка над головой радикально преобразилась. До выхода из шахты было действительно рукой подать: всего пять витков лестничной спирали! Выходит, фильтр-отсекатель не только осуществлял «фэйс-контроль», но вдобавок создавал защитный мираж – иллюзию бесконечности, обязанную сбивать с толку и отпугивать своей неприступностью незваных гостей вроде нас. Отсюда следовало, что и сама Ось была определенно ниже, чем казалась издалека. В обители Пупа такие фокусы были в порядке вещей: вспомнить хотя бы тот теремок при входе в Ось, вроде бы маленький снаружи, но весьма просторный внутри.

– Глеб! – дернув меня за штанину, крикнула Агата.

Я зыркнул на Рипа ненавидящим взглядом и, дабы не смотреть на зажатую льдом подругу свысока, присел возле нее с видом ожидающего нагоняя школьника.

– Рип прав, Глеб, – нежно взяв меня за руку, продолжила Банкирша. Она и прапорщик прекрасно осознавали, что все кончено, и потому не собирались молить меня о спасении. – Иди, не задерживайся! Сделай то, что должен. А это тебе на память!

И, притянув меня к себе за шею, впилась мне в губы страстным поцелуем. И пусть он продолжался очень недолго, им было сказано абсолютно все, что хотела сказать мне Агата. Даже то, в чем она, возможно, никогда не призналась бы мне вслух. Получилось ли у меня так же емко выразить ответные чувства, не знаю. Но я постарался. Надеюсь, Агата меня тоже поняла.

– Иди, браток! – напутствовал меня бодрящийся из последних сил Охрипыч. – Иди и не оглядывайся! Прости, что не могу пожать тебе руку, – сам видишь, влип в дерьмо по самые уши! Иди и помни, о чем мы с тобой недавно говорили!

Паша и Леночка прекратили бесплодные попытки пробиться сквозь преграду и прильнули к ней, будто дети – к иллюминатору самолета. Они явно расслышали, о чем говорили Банкирша и Охрипыч, и теперь смотрели на меня такими пронзительными взглядами, что моя спящая беспробудным сном совесть вдруг заметалась, словно узрела в своих сновидениях кошмар. Я растерялся, понятия не имея, что сказать молодежи, обреченной с минуты на минуту испытать уже самый что ни на есть реальный ужас. Впрочем, Веснушкина и Тумаков избавили меня от обязанности что-либо говорить. Отвернувшись и от ледяного барьера, и от блюстителей, юноша и девушка заключили друг друга в объятья и зажмурили глаза. Кажется, Паша продолжал успокаивать Леночку, волнение которой выдавали лишь ее дрожащие плечи и катившиеся из-под прикрытых век слезы…

Не в силах больше смотреть на эту душераздирающую картину, я развернулся и как был в одних носках, так и направился к Рипу. Только напоследок обернулся к Агате и одними губами прошептал ей «прости». Она ответила мне в такой же скупой, но доходчивой форме: ненадолго прикрыла глаза и молча кивнула.

А сзади, под прозрачным барьером, к моим товарищам, подобно вулканической лаве, уже подступала неисчислимая армия блюстителей…

– Правильное решение, Глеб, – оценил Рип сделанный мной нелегкий выбор. – Я всегда знал, что на тебя можно положиться…

И осекся, узрев в сантиметре от заменявшей ему лицо держательской печати лезвие опасной бритвы.

– Ну, сука, теперь только попробуй меня кинуть! – яростно вращая глазами, пригрозил я адаптеру. – Плевать, кем ты там станешь: вторым Держателем или дерьмом собачьим! Вздумаешь нае…ать Лингвиста – где угодно найду и удавлю на собственных шнурках! Ты меня понял?.. Понял, я спрашиваю?!

– Я все понял, – невозмутимо ответил Рип и с издевкой добавил: – Отлично! Вот таким боевым ты мне сейчас и нужен. Постарайся не растерять свою злость – она нам еще понадобится. А теперь прекращай угрозы и идем, доделаем то, зачем мы сюда пожаловали!..