Павел Амнуэль - Ветер над яром (сборник) Страница 103

— Хорошо, — голос Доктора был усталым, — в конце концов, решение принадлежит не только нам, то есть вовсе даже не нам. Не забывай, что Франц — человек совершеннолетний и имеет право голоса. Не говоря уже о том, что ему принадлежит главная роль в предстоящем деле. Ему исправлять то, что наше поколение напороло. И исчезнуть в результате этого исправления предстоит тоже ему, а не нам. Пусть он и решает.

Доктор посмотрел на Франца.

— Ты слышал? Выбор за тобой. Решай.

Франц растерянно переводил взгляд с одного лица на другие. Все молчали. Он встал, подошел к окну. Небо за стеклом было, как обычно, затянуто низкими, серыми облаками с фиолетовым отливом. Франц отвернулся от окна и неуверенно спросил:

— Скажите, Доктор, а мы со Щуром и Толмачом и с другими… сможем родиться на той исторической линии?

Доктор хмыкнул:

— Спроси что-нибудь полегче.

Снова наступило молчание. Франц еще раз глянул на серое небо, нервным шагом прошелся по комнате. Остановился у стола, машинально раскрыл лежащий на столе альбом. Перед его глазами возникло “Рождение Венеры” Боттичелли. Франц вздрогнул — эта картина всегда на него сильно действовала, сердце щемило от непонятного и необъяснимого чувства.

В коридоре послышался какой-то шум, топот множества ног. Все обернулись к двери. Лейтенант вопросительно посмотрел на Доктора. Тот проворчал:

— Новая партия мутантов для клиники. Есть интересные случаи…

Франц подошел к двери и резко распахнул ее.

По коридору двигалась процессия уродов, то есть нормальных людей мира Франца. Впереди, переваливаясь на коротких ножках, шел амебообразный бурдюк. Шеи у него не было, как у жабы. Чудовищно карикатурное лицо располагалось прямо на туловище. За ним два санитара с лицами добрых кретинов тащили на носилках безногого человека. Обе руки его были распухшими до чудовищных пределов. Сзади ковыляла маленькая девочка с клешнями вместо рук. Дальше шли еще и еще, но Франц не стал смотреть. Он с силой захлопнул дверь. С бьющимся сердцем подошел к столу и еще раз посмотрел на боттичеллиеву Венеру. Затем резко повернулся:

— Прощайте!

И прежде, чем кто-либо успел сказать хоть слово, Франц исчез. Теперь оставалось только ждать.

— Странно, — пробурчал Доктор, — мутант Франц — порождение войны. И вот теперь он отправился ее предотвратить. Война, убивающая саму себя… Как скорпион…

Он не успел завершить свою философему.

Франц сделал свое дело — и мир Франца со всеми его кошмарами канул в небытие.

VII

Медик был молод и потому еще не женат. Он жил вместе с родителями, и у него была собственная комнатенка. Как медик, он хорошо понимал вред курения, тем не менее он стоял у окна и, глубоко затягиваясь, курил. Взгляд скользил по знакомой панораме: излучина реки, гранитная набережная, здание цирка вдали и телебашня.

На его письменном столе лежал распечатанный конверт — ответ из редакции. Отказ. “Слишком мрачно, — писал литконсультант, — незачем запугивать читателя.”

“Слишком мрачно”! Медик щелчком швырнул окурок в форточку. А ведь он описал лишь часть того, что видел в том жутком кошмаре, приснившемся ему полгода назад Такой яркий, такой длинный и реалистический, и такой странный сон! Он тогда целую неделю ходил как пришибленный, пока не понял, что единственный способ избавиться от этого наваждения — записать его на бумаге. Рассказ сложился сам собой, и он послал его в журнал, часто печатающий фантастику Он просто считал своим долгом довести до всех, чт это будет, если это произойдет И вот ответ — “слишком мрачно”, “не стоит запугивать читателя” Да не пугать он хотел — предупредить! Действительность будет хуже любого рассказа, если дойдет до такого…

Он закурил очередную сигарету и уставился в окно На душе было пусто и уныло.

Возможно, ему было бы легче, если бы он знал, что в этот самый миг где-то на “точке” сидит лейтенант, такой же молодой, и перед ним куча исписанных листков, и он все пишет, и правит написанное, и черкает, и в ярости рвет бумагу, пытаясь неумелыми фразами передать в форме рассказа свои впечатления от странного и страшного, до предела яркого и реалистического сна, приснившегося ему полгода назад.

РАССКАЗЫ

Геннадий Ануфриев, Владимир Цветков

НЕУЧТЕННЫЙ ФАКТОР

Война между Рифтом и Бальграмом давно потеряла всякий смысл Никто уже не помнил ни первоначальной причины конфликта, ни когда он начался Вместе с тем никто не видел и путей к достижению мира. Война продолжалась, то затихая, то разгораясь с новой силой Для очередного пожара было достаточно самого незначительного повода.

Сообщение с борта “Пульсара”, дальнего космического разведчика, принял диспетчерский пункт космофлота Земли, разместившийся на Япете. Несколькими секундами позже оно было получено в штабе Сил самообороны Земли, скрытом в середине крупнейшего горного массива планеты, и вызвало там немалый переполох. Основания для этого были: возникла реальная опасность быть втянутыми в “межзвездный спор”, и не в качестве третейского судьи. Радиограмма сообщала: “Секторе В-34С нейтральной зоны подобран бальграмец. Ждем указаний Бальдер”.

“Дз-з-а-н-н-г!..”

Стеклянный колпак увлажнителя лопнул с легким хрустальным звоном Крошечный метеорит прошил обшивку беззащитного корабля и унесся в межзвездное пространство. Уже третий за недолгое время дрейфа.

Автоматы тотчас заделали пробоину, давление воздуха в отсеке нормализовалось А если бы метеорит попался покрупнее?

Латио привычно дал команду бортовому компьютеру. Через мгновение тот выдаст ответ, который ему уже известен: энергоемкости корабля наполовину пусты. Это значит, что ему отпущено еще примерно столько же времени, сколько он дрейфует А затем… Латио взглянул на красную кнопку в левом верхнем углу панели управления. По крайней мере, у него всегда есть возможность разом покончить со всем этим.

Но что это? Латио вскочил с места, ошеломленно глядя на экран. Ошибка компьютера? Лихорадочными движениями он снова ввел в машину исходные данные. Ответ тот же. Неизвестный гигантский объект в непосредственной близости от корабля.

Это мог быть только крейсер Рифта. И. возможно, не один.

Сердце Латио бешено застучало Неужели настал его час? Казалось, каждая клетка его тела ощущала предмет, лежащий в нагрудном кармане. Последнее достижение науки и техники Бальграма. Латио горько усмехнулся. Пожалуй, это можно будет сравнить со взрывом “новой”…