Бернар Вербер - Голос Земли Страница 104

Ученый промокнул полотенцем лицо, нанес слой заживляющего крема после бритья и вновь увеличил громкость смартфона.

В XIII веке, когда в Европе строились первые соборы, снаряжались крестовые походы, изобличалось учение катаров, а во Франции правили Людовик Святой и Филипп-Август, с востока стала надвигаться угроза.

Чингисхан объединил порядка сорока кочевых монгольских племен в одно и с этой армией приступил к реализации плана неограниченного завоевания территорий с тем, чтобы стать, по его собственному выражению, «безраздельным правителем мира».

В 1213 году, благодаря предательству, ему удалось преодолеть Великую Китайскую стену, призванную охранять Китайскую империю от варварского вторжения.

В 1215 году, после продолжительной, изнурительной осады, Чингисхан захватил Пекин, разорил город, а за оказанное китайцами сопротивление заставил их жестоко поплатиться, устроив ряд показательных казней. Затем, оставив править в империи нескольких своих генералов, он отправился на завоевание Запада.

В 1218 году с двухсоттысячным войском он переправился через горы Афганистана и поставил на колени Персидскую империю.

В 1221 году завоеватель вторгся в Индию и подчинил себе все население севера страны. Но пять лет спустя Чингисхан умер, банально упав с лошади.

Нашествие Золотой Орды продолжил сын Чингисхана Угэдэй (в переводе с монгольского его имя означает «генерал»), а позже и внук Батый.

В 1237 году Угэдэй, Батый и Субэдэй (тонкий стратег, спланировавший и осуществивший вторжение в Иран) вторглись на территорию Древней Руси, уничтожая города, попадавшиеся им на пути. Они грабили, насиловали женщин, убивали пленных.

Золотоордынцы прибегали к массовым казням, жестоким и показательным одновременно, и эти казни не могут не поражать воображение. По оценкам историков, примерно половина населения тогдашней России была уничтожена.

Во время сражений захватчики прибегали к весьма эффективной стратегии, выставляя перед собой в виде живого щита пленных, которых приберегали специально с этой целью. В результате русские попусту истощали запас своих стрел. Другая уловка заключалась в том, чтобы для виду броситься бежать, а на деле враг попадал в заранее расставленную ловушку.

В боях на равнине монголы задействовали кавалерию, которая была настолько хороша, что всадники могли на ходу менять измученных коней на свежих. А в умении стрелять из лука на полном скаку золотоордынцы намного превосходили всех остальных воителей той эпохи.

При осаде городов с успехом применялись не только искусство метания камней при помощи катапульт, но также горящие стрелы. Иногда пленных заражали вирусом смертельной болезни, например чумы, что стало первым в истории примером использования бактериологического оружия.

Для преодоления водных преград использовались разборные лодки, а для связи – верховые гонцы, к услугам которых всегда были готовы свежие перекладные лошади.

На месте монголы нередко вступали в союз с политическим меньшинством, которое пребывало в угнетенном положении и в силу этого ненавидело большинство. Монголам такой союз позволял привлекать к боевым действиям местное население, прекрасно знавшее окрестности.

В 1241 году монголы во главе с Батыем и Субэдэем вошли в Польшу и сожгли Краков. В том же году они разгромили коалицию германских и польских рыцарей (битва при Вальштатте), после чего вторглись в Хорватию. Благодаря целому ряду умело проведенных маневров, Батыю и Субэдэю удалось одержать победу над армией венгерского короля Белы IV в битве на реке Шайо.

После этого в Европе никто больше не оказывал монголам сколь-нибудь эффективного сопротивления.

В марте 1242 году Батый получил известие о смерти великого хана Угэдэя. На военном совете было принято решение поход на Восточную Европу прекратить. Батый и Субэдэй вернулись в Монголию, чтобы принять участие в траурной церемонии и избрать нового правителя.

По сути, в результате этой «административной формальности» страны Западной Европы избежали грозящей им опасности.

Чанг по-прежнему не скрывал своего скептицизма, с его лица не сходила вежливая улыбка.

– Сомнений больше не осталось, они вошли в тайный сговор, – заявил иранец. – И теперь микролюди будут подпольно поставлять лагерю Ян высокотехнологичные вооружения.

– Почему?

– Какое-то время они продавали свою продукцию обеим сторонам, но сейчас, накопив достаточно средств, решили вступить в игру. И выбрали наших врагов.

Главы двух государств общались по видеофону.

– Из каких источников вы почерпнули эту информацию, Джаффар?

– Нам удалось схватить одного из их агентов и развязать ему язык.

На лице китайского лидера отразилось сомнение.

– Зачем им это надо? Они же не только поклялись соблюдать нейтралитет, но и пообещали помогать нам?

– Они солгали и предали нас. Мы ведь уже обращали внимание, что эмчи предоставляют врагу сделанные с Луны снимки с точным расположением наших позиций, в то время как те, что получаем от них мы, гораздо худшего качества, – напомнил иранец.

На лице Чанга вновь отразилось сомнение, но его собеседник проявлял настойчивость.

– Ждать нельзя, в противном случае будет слишком поздно. Их новые системы вооружений, замаскированные под животных, могут полностью изменить ход войны. Вы представляете, что будет, если они задействуют своих чаек-бомбардировщиков или дельфинов-торпед? Мы даже не сможем их засечь, и все наши атаки захлебнутся. И наконец, новость самая тревожная: по полученным нами сведениям, микролюди могут поставлять войскам лагеря Ян ракеты-невидимки, способные нести на борту оружие массового поражения и без труда достичь наших городов.

По виду президента Чанга не было заметно, что слова собеседника его убедили, и иранец предпринял новую попытку.

– Эмчи определились в выборе лагеря, и клянусь, этот лагерь – не наш. Во время Второй мировой войны американцы тоже объявляли о своем нейтралитете. Но это не помешало им впоследствии высадить десант в Нормандии. И будет жаль, если мы, вместо того чтобы пробудиться и начать действовать, будем ждать. Может оказаться слишком поздно. Как гласит известная западная поговорка, «профилактика лучше лечения», – сказал он.

– Сожалею, но что-то мне в это не верится.