Филип Дик - Предпоследняя правда Страница 104

В этой сцене версии «А» Рузвельт и Сталин говорили по-английски: Рузвельт — со своими гарвардскими интонациями, Сталин — с сильным славянским акцентом и гортанными призвуками.

Из-за этого Рузвельта было проще понять. То, что он говорил, было чрезвычайно важно — тем более, что он был откровенен, поскольку понятия не имел о «скрытом микрофоне». Он, Франклин Делано Рузвельт, президент Соединенных Штатов, на самом деле был агентом компартии. И выполнял ее задание. Он продавал США своему боссу Иосифу Сталину, а тот говорил: «Да, товарищ»; «вы понимаете, что нам нужно»; «значит, мы договорились: вы задержите войска союзников на западе с тем, чтобы наша Красная Армия могла углубиться в Центральную Европу. То есть, дойти до Берлина, и установить советское господство на…» — тут гортанная речь Сталина, и так неразборчивая из-за сильного акцента, стала едва слышна, поскольку оба мировых лидера вышли за пределы радиуса действия микрофона.

Снова остановив фильм, Джозеф Адамс сказал Коллин:

— Несмотря на ту ошибку, Готлиб отлично поработал. Актер, игравший Рузвельта, — действительно вылитый Рузвельт. А тот, что играл Сталина…

— Кстати, насчет ошибки, — напомнила Коллин.

— Да…

Промах был действительно очень серьезный — самый страшный промах Фишера. И единственный серьезный промах во всех двадцати пяти эпизодах Фальшивки «А».

Иосиф Сталин не знал английского. А, поскольку Сталин не мог говорить по-английски, не могло быть и всей этой сцены.

Ключевой сцены, которая только что завершилась. Она сама разоблачала себя — и наглядно демонстрировала, что из себя представляет весь этот «документальный» фильм. Намеренно, профессионально сработанная фальшивка — сработанная с единственной целью: снять Германию «с крючка», на котором она оказалась в результате преступлений, совершенных немцами во время Второй мировой войны.

К восемьдесят второму году Германия вновь стала мировой державой, и, что еще более важно, фактически главой содружества стран, именующих себя «Государствами Западной демократии» — сокращенно «Зал-Демом». ООН развалилась во время Латиноамериканской войны семьдесят седьмого, оставив после себя вакуум власти, в который тут же умело и энергично устремилась Германия[16].

— Меня тошнит, — пожаловался Адамс, трясущимися руками беря сигарету. Подумать только, и мы все, такие, как мы есть сейчас — порождение этой грубо сляпанной фальшивки, этой сцены, где Сталин говорит на языке, которого никогда не знал!

Какое-то время они молчали.

— Но ведь, в принципе, — начала Коллин, — Фишер вполне мог бы…

— Все исправить. Один-единственный скромный переводчик. Вот и все, что требовалось. Но Фишер был настоящим художником. Ему было нужно, чтобы разговор происходил с глазу на глаз, без посредников. Он чувствовал, что это произведет куда более глубокое впечатление.

И Фишер оказался прав. Его «документальный» фильм был действительно повсеместно признан исторически справедливым. Фильм разоблачал ялтинское «предательство», правильно показывал «непонятого» Адольфа Гитлера, который в действительности просто пытался спасти западные демократии от комми… Даже лагеря смерти — даже это получило объяснение. Все, что потребовалось, — склеить вместе несколько кадров с английскими военными кораблями и умирающими от голода узниками концлагерей плюс несколько фальшивых эпизодов, которых вообще никогда не было на самом деле, плюс несколько метров подлинной кинохроники из военных архивов Зап-Дема… И убаюкивающий голос, связавший все это воедино. Убаюкивающий — но твердый.

Блеск.

— Не понимаю, — наконец проговорила Коллин. — Почему ты так переживаешь? Потому, что эта ошибка так бросается в глаза? Не так уж она и заметна. Те, кто смотрел фильм в восемьдесят втором, знали, что Сталин не говорил…

— А ты знаешь, — перебил ее Адамс. Сейчас он говорил тихо, очень осторожно, — ты знаешь, что такая же ошибка есть в Фильме «Б»? Тебе кто-нибудь ткнул в нее пальцем? Знаешь, по моему мнению, даже сам Броуз никогда не смотрел версию «Б» так же внимательно, как версию «А».

— Так… задумчиво протянула она, — попробуем вспомнить. В версии «Б», для коммунистического мира восемьдесят второго… — она нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Я уже сто лет не смотрела версию «Б», но…

— Начнем с рабочей гипотезы, которую положили в основу версии «Б». СССР и Япония пытаются спасти цивилизацию. Англия и США — тайные союзники нацистов и Гитлера; они привели его к власти с единственной целью — чтобы он развязал войну в Восточной Европе — чтобы тем самым сохранить «статус кво» в отношении развивающихся государств Восточного полушария. Это нам известно. Во время Второй мировой войны Англия и США только делали вид, что воюют с Германией. Все боевые действия на Восточном фронте на самом деле вела только Россия; высадка в Нормандии и открытие… как его… Второго фронта? — имели место после того, как Советы разгромили Германию. США и Англия просто решили, что им пора выйти на сцену, и жадно накинулись на трофеи…

— …которые по праву принадлежали СССР, — подхватила Коллин. — А где Фишер допустил ошибку? Идея выглядит вполне правдоподобно — впрочем, как и идея фильма «А». Использована подлинная кинохроника обороны Красной Армией Сталинграда…

— Точно. Все настоящее. Подлинное и абсолютно убедительное. И война была действительно выиграна под Сталинградом. Но… — он стиснул кулак, сломав сигарету, и аккуратно положил ее в пепельницу. — Я не собираюсь смотреть фильм «Б». Хотя Главный хранитель мне советует. Просто я качусь по наклонной. Я перестал расти. Значит, скоро меня обойдут — и все. Я понял это еще прошлым вечером, до того, как ты улетела. Я снова убедился в этом сегодня — когда прослушал речь Дэйва Лантано и понял, что она сто очков вперед даст всему, что я делаю… и на что я вообще способен. А ему где-то девятнадцать. Ну, максимум двадцать.

— Двадцать три, — сказала Коллин.

Адамс уставился на нее.

— Ты с ним встречаешься?

— Скорее сталкиваюсь. Он то появляется в Агентстве, то исчезает. Похоже, ему больше нравится сидеть в своей «горячей зоне» и командовать «жестянками». Он следит за тем, чтобы его виллу строили в точном соответствии с его задумками. По-моему, это из-за того, что он не надеется увидеть ее законченной. Он мне нравится, только он какой-то странный и загадочный. Настоящий отшельник. Прилетает в Агентство, скармливает свои речи «ваку», потом гуляет по этажам, но почти ни с кем не разговаривает, и снова исчезает. Ладно… что за ошибка в версии «Б» — в версии для Нар-Дема, о которой не знает никто, кроме тебя, и которую за столько лет не заметил даже сам Броуз?