Дэвид Вебер - Факел свободы Страница 106

— Нет, — признался Зилвицкий. — Не в этот раз. Мы занимаемся парой направлений расследования, которые, как мы надеемся, дадут нам эти доказательства, но у нас их еще нет.

— Что, конечно, является причиной для этого довольно драматического визита ко мне.

— Адмирал, — сказал Каша с первой улыбкой, что она видела от него, — я действительно думаю, что вы должны рассмотреть возможность второй карьеры в разведке.

— Спасибо, офицер Каша, но я верю, что смогу осуществлять разведку, не становясь шпионом.

Она улыбнулась ему в ответ, потом пожала плечами.

— Ладно, джентльмены. Я склонна верить вам. И согласна с вами, если на то пошло. Я никогда не видела смысла для Хевена в нападении на Берри и Руфь. Но, в то время как я могу поверить вам, я не знаю, как много пользы это принесет. Я, конечно, готова представить то, что вы мне рассказали адмиралу Гивенс, РУФ и Дому Адмиралтейства. Однако, я не думаю, что они собираются купиться на это. Не без каких-то подтверждающих доказательств, кроме обещания — каким бы искренним оно ни было — старшего хевенитского шпиона в регионе, что он на самом деле, на самом деле не имел ничего общего с этим. Назовите меня глупой, но так или иначе я не думаю, что они собираются принять вас беспристрастным, бескорыстным свидетелем, офицер Каша.

— Я знаю это, — ответил Каша. — И я не беспристрастный или бескорыстный. На самом деле, у меня есть два очень сильных мотива говорить вам это. Во-первых, потому что я убежден, что то, что произошло на Факеле не представляет политику или желания моей звездной нации, и что это явно не в интересах Республики. Поскольку это не так, у меня есть ответственность сделать все, что я могу сделать для смягчения последствий того, что произошло. Это включает в себя инъекцию любого голоса здравого смысла и разума, которую я могу сделать в процесс принятие решения Звездным Королевством на самом высоком уровне, что я могу достичь. Каковым, в данный момент, оказываетесь вы, адмирал Харрингтон.

Во-вторых, Антон и я, как он сказал, проводим собственное расследование этого. Его мотивы, думаю, должны быть совершенно понятны и ясны. Мои собственные отражают тот факт, что Республика в настоящее время обвиняется в преступлении, которое она не совершала. Мой долг выяснить, кто же совершил его, и определить, почему он — или они — хотел, чтобы казалось, что это сделали мы. Кроме того, у меня есть некоторые личные мотивы, связанные с тем, кто, возможно, был бы убит в процессе, которые также дают мне очень сильное основание хотеть найти людей, стоящих за этим. Тем не менее, если наше расследование окажется успешным, нам будет нужен кто-то — на самом высоком уровне процесса принятия решений Звездного Королевства, которого мы можем достичь — кто готов выслушать все, что мы найдем. Нам нужен, за неимением лучшего термина, влиятельный друг.

— Таким образом, это действительно сводится к корысти, — заметила Хонор.

— Да, это так, — откровенно сказал Каша. — В вопросах разведки, не так ли всегда?

— Думаю, да.

Хонор рассмотрела их обоих снова, потом кивнула.

— Очень хорошо, офицер Каша. Что бы ни случилось, у вас есть ваш влиятельный друг. И только между нами тремя, я надеюсь, вы сможете найти нужные нам улики до того, как несколько миллионов человек будут убиты.

Глава 33

Кэтрин Монтень посмотрела на огромный чемодан, лежащий на кровати. Взгляд был не слишком теплым.

— Ты понимаешь, Антон, какой это пережиток древности? Человеческая раса покинула родную планету почти две тысячи лет назад, а нам все еще приходится паковать багаж самостоятельно.

Антон Зилвицкий поджал губы:

— Это одна из тех "будь ты проклят, если согласишься", "будь ты проклят, если не согласишься" и "будь ты проклят, если промолчишь" ситуаций?

— Что это значит? — нахмурилась она.

Он указал коротким и толстым пальцем на дверь, ведущую в нишу с бытовой техникой: — Там находится домашний робот с отлично настроенной программой подготовки к поездкам. Лично я не паковал свой багаж… о, годы. Не помню, сколько именно, но много.

— Ну, да, — она округлила глаза. — Ты мужчина. Не считая носков и белья, — одинаковых носков и белья, — тебе нужны три костюма, столь же простых, как кусок жареного мяса. Мясо, картошка, морковка — больше тебе ничего не нужно.

— Как я и сказал, "будь я проклят, что бы я ни сделал". — Он бросил взгляд на дверь, как бы ища путь к отступлению. — Последний раз, когда я обращал на это внимания, наши дочери, Хелен и Берри, являлись женщинами. Как и принцесса Рут. И ни одна из них троих также не упаковывала свои вещи лично уже много лет.

— Ну, конечно, нет. Хелен в военнослужащих, так что волей-неволей она была запятнана мужским отношением. Берри росла без горшка, чтобы помочиться, и она по-прежнему накапливает личные вещи, как если бы у нее был бюджет крысы в земляных норах. А Руфь просто ненормальна. Единственный член королевской семьи, в которой… о, черт, никогда не было того, кто хотел быть шпионом.

Она выпрямилась и расправила плечи.

— Я, с другой стороны, сохранила нормальные женские обычаи и взгляды. Так что я знаю совершенно точно и хорошо, что никакой гребаный робот не упакует мой чемодан должным образом. Будучи честной по отношению к живому существу, я все еще заставляю мой ум считать, что положить в чемодан, пока он не закрыт.

— Ты также одна из самых богатых женщин в Звездном Королевстве, Кэти. Черт, в Звездной Империи — как, впрочем, во всей этой чертовой галактике, поскольку богатство мантикорской верхушки общества посостязается почти с любым в Солнечной Лиге, проклятье на их черные и злые аристократические сердца. Так почему бы тебе не позволить одному из твоих слуг упаковать чемодан?

Монтень выглядела смущенной.

— Это не кажется правильным, — сказала она. — Некоторые вещи человек должен делать сам для себя. Использовать туалет, чистить зубы, собирать свой собственный чемодан. Было бы гротескно иметь слугу, чтобы делать такого рода вещи.

Она смотрела на чемодан в течение нескольких секунд, а затем вздохнула.

— Кроме того, упаковка моего собственного чемодана позволяет мне забыться. Я буду скучать по тебе, Антон. Очень.

— Я буду скучать по тебе, любовь моя.

— Когда я увижу тебя снова? — Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Наилучшая оценка. Ты можешь обойтись без лекции о временной неопределенности разведывательной работы.