Роман Глушков - Аварийная команда Страница 120

Судя по согласным кивкам и комментариям Агаты, Паши и Леночки, их участь ничем не отличалась от участи Охрипыча. Веснушкина призналась, что, кажется, и вовсе успела умереть от страха в первую же минуту падения в шахту (как выяснилось, Леночка и Паша были отправлены на Гашение вместе с Банкиршей и Хриплым, несмотря на то что последним пришлось дожидаться, пока «большая желтая дрянь» высвободит их из ловушки). Это косвенно подтверждалось и тем, что, в отличие от товарищей, девушка совершенно не помнила, чем завершилось их жуткое прохождение сквозь строй блюстителей.

– Лечу, крою всех матом, и вдруг – опа! – нет никого вокруг! – продолжал прапорщик. – Вернее, не только никого, но и ничего. Хоть шаром покати, так ведь и катать-то негде – парю в невесомости, а вокруг одно сизое марево. Ну все, Охрипыч, говорю себе: загасили нас чемпионы, как квелых цуциков; теперь одна надежда на Глеба да на нашего черномордого приятеля. И только мысль такая промелькнула, как глядь: да вот же она, аккурат на меня несется, во всей красе! Вот это было зрелище! Как в кино, чес-слово! И я к ней, стало быть, вплавь, прямо сквозь космос…

– Кто – она? – почти в один голос спросили я и Леночка. Похоже, Агате и Паше в истории Охрипыча все было предельно ясно.

– Что значит «кто»? – удивился прапорщик. – Земля, разумеется! Планета наша то есть. Трудный Мир, как его эти чистоплюи из Ядра прозвали. Или я один из вас по космосу без скафандра летал?

Веснушкина ничего такого не помнила. Тумаков и Банкирша подтвердили, что да, с ними тоже происходило все, как описывал Хриплый. Дабы не огорошивать товарища своими откровениями и позволить ему довести рассказ до конца, я подтвердил лишь факт того, что тоже побывал в космосе, без уточнения чересчур витиеватого маршрута моего путешествия.

– В общем, несусь к Земле и ни о чем таком не думаю: ни о том, как я умудряюсь без воздуха обходиться, ни о приземлении, которое я наверняка не переживу… – Для пущей наглядности Охрипыч даже прочертил кулаком в воздухе траекторию своего вхождения в атмосферу, закончив демонстрацию звучным шлепком по собственной ладони. – Бац – и осталась бы от прапорщика Хриплого лишь дымящаяся воронка! Ан нет: опять все планы наперекосяк! Правда, этой несрастухе надо уже радоваться. Короче говоря, только что шел на жесткую посадку, а через секунду сижу в вагонном сортире, откуда намедни отправился в это гребаное путешествие. Мать честна€я, да что ж это творится! Поначалу грешным делом решил, что заснул на унитазе и вся эта бодяга с Ядром и чемпионами мне приснилась. Обрадовался, аж чуть не запел от счастья на весь вагон! Но когда из сортира вышел, гляжу: нет, бляха-муха, не сон! Народец, который спит, еще нормально выглядит, а который бодрствует, сидит с открытыми глазами, будто покойники. Я до капитана Репина дошел – он тоже в глухом ступоре. Тормошил я его, тормошил – без толку. Ну, серчаю, приплыли. Раньше хоть с хорошими людьми за компанию пуд соли ел, а теперь в одиночку придется… Расклеился вконец, чекушку из заначки достал да прямо к горлышку присосался. А шиш там! Водка, зараза, как смола застыла и даже не каплет. Шарахнул я бутылку с горя об пол и тут слышу, как ваша буржуйская братия в соседнем вагоне ор подняла! Захорошело мне сразу, аж прослезился, чес-слово! И водки никакой уже не надо. Эх, буржуи вы мои родные, дайте я вас еще раз обниму!

И растроганный Хриплый сграбастал в охапку топтавшегося к нему ближе всех Тумакова. Следующей в этой очереди стояла Агата, однако вопрос, который она внезапно задала, вынудил прапорщика воздержаться от дальнейшего выражения дружеских чувств.

– А почему Пантелей Иванович молчит и не выходит? – озадачила нас Банкирша. – Если в поезде бодрствуют только те, кто побывал в Ядре, то где тогда наш проводник?

Прапорщик замер в замешательстве и опустил раскрытые для объятий руки. Мы переглянулись, но никто не мог объяснить отсутствие среди нас дяди Пантелея. Не говоря ни слова, все, как по команде, поспешили в начало вагона, ибо где еще было находиться Иванычу, как не у себя в купе?

Там он и находился. Старик сидел без движения на узкой вагонной полке и отрешенно глядел в окно немигающим, однако кристально ясным и живым взором. Форма на дяде Пантелее была отутюжена на совесть, и внешне он выглядел вполне бодрым, разве что немного печальным. Именно таким Иваныч и встретил нас – своих пассажиров – в тот день, когда… то есть сегодня, три с лишним часа назад, на перроне горниловского вокзала. Невозможно сказать, закончилось для нашего проводника это изнурительное путешествие по чужой Вселенной или оно ему еще только предстояло. Но в любом случае дядя Пантелей уже не мог разделить радость этой неожиданной встречи с соратниками по борьбе за возрождение Трудного Мира. Хотя, вероятно, для Иваныча это было и к лучшему – борьба продолжалась, и финал ее по-прежнему оставался открытым.

– Дядя Пантелей! – окликнула Веснушкина старика и потрепала его по плечу. Трудно было поверить, что проводник нас не разыгрывает. Казалось, будто он из последних сил сдерживает улыбку, которая вот-вот прорвется через эту напускную серьезность и оживит лицо Иваныча, вернув нам товарища таким, каким мы привыкли его видеть. – Дядя Пантелей, да что с вами такое! Очнитесь же наконец!

– Не дышит, – констатировал Хриплый, поднеся ладонь к губам окаменевшего проводника. – Как и все пассажиры в моем вагоне. На вид вроде бы живые и даже теплые, а дыхание и пульс отсутствуют.

В купе у Иваныча горела лишь тусклая дежурная лампочка, и Агата решила проверить реакцию его зрачков на свет при помощи своей зажигалки. Но как и тогда, перед встречей с гасителями, зажигалка отказалась работать. Чему, впрочем, ни мы, ни Банкирша нисколько не удивились.

– Может, уколем Пантелея Ивановича иглой? – робко предложил Тумаков. – Вон у него и аптечка имеется.

– Иди сюда, я тебя самого сейчас уколю! – огрызнулась Агата, недовольная предложенной студентом не слишком гуманной методикой. – Чтоб ты, бесстыдник, поимел уважение к пожилому человеку и герою реконкисты Трудного Мира! Незачем тревожить Пантелея Ивановича. Жив-здоров он, не видно, что ли? Это с нашим миром не все в порядке. Пойдемте лучше на улицу, воздухом подышим да послушаем, что Глеб расскажет. Ведь эта катавасия – опять его рук дело. Прости, Глеб, не хотела тебя обижать, но ты сам признался, что у вас с Рипом все пошло не так, как надо…

Чтобы покинуть вагон, нам пришлось реквизировать у проводника ключи и отпереть один из выходов. Сразу стало понятно, что поезд находится в том же состоянии, что и водяная струйка, текущая в моем купе из простреленной трубы. То есть застыл в момент движения, а вовсе не был остановлен машинистом на перегоне, как показалось вначале. Определить это можно было практически сразу по многочисленным признакам, какие отличают, к примеру, фотографию бегущего человека и натурщика, изображающего бегуна, стоя на месте. На первый взгляд, идентичные позы, но спутать на фотоснимках реальную динамику бега и мнимую все равно нельзя.