Журнал «Если» - «Если», 1999 № 07 Страница 14
![Журнал «Если» - «Если», 1999 № 07](https://cdn.worldbooks.info/s20/7/5/9/3/3/75933.jpg)
- Категория: Фантастика и фэнтези / Научная Фантастика
- Автор: Журнал «Если»
- Год выпуска: 1999
- ISBN: ISSN0136-0140
- Издательство: Издательский дом «Любимая книга»
- Страниц: 87
- Добавлено: 2018-08-24 12:14:53
Журнал «Если» - «Если», 1999 № 07 краткое содержание
Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Журнал «Если» - «Если», 1999 № 07» бесплатно полную версию:Сергей СИНЯКИН. МОНАХ НА КРАЮ ЗЕМЛИ
Теперь об этом можно рассказать: подлинная история отечественного воздухоплавания.
Джон КЭМПБЕЛЛ. ПЛАЩ ЭСИРА
Любой агрессор рано или поздно получит по заслугам, пусть и в отдаленном будущем.
Егор РАДОВ. ДНЕВНИК КЛОНА
Не торопитесь заводить клона — подумайте прежде о его судьбе.
Владимир ВАСИЛЬЕВ. ГРЕМ ИЗ БОЛЬШОГО КИЕВА
Оказывается, гаммельнский крысолов был из Киева.
Ив МЕЙНАР. БЛИЗКИЙ ДАЛЕКИЙ КОСМОС
…а также близкие далекие инопланетяне.
Баррингтон БЕЙЛИ. ПОДЗЕМНЫЕ ПУТЕШЕСТВЕННИКИ
Нет мира не только под оливами, но и в недрах нашей планеты.
Роберт РИД. УРОКИ ТВОРЕНИЯ
Известно, что благие намерения порой оборачиваются большими неприятностями…
Гарри ТАРТЛДАВ. САМОЕ НАДЕЖНОЕ СРЕДСТВО
Фантастический детектив, в центре которого — «Золотой век» научной фантастики.
Евгений ЛУКИН. ДЕКРЕТ ОБ ОТМЕНЕ ИСТОРИИ
Партия национал-лингвистов па марше: новый законодательный акт лидера!
Вл. ГАКОВ. СОАВТОР ВСЕХ АВТОРОВ
Труды и дни патриарха американской фантастики.
ВИДЕОДРОМ
Фильм, которого так долго ждали… Сто лет создателю российского НФ — кинематографа… Квантовый сериал в зеркале критики… И, как всегда, рецензии на новые фильмы.
РЕЦЕНЗИИ
Наши авторы переработали еще одну тонну словесной руды.
КУРСОР
Премия братьев Стругацких и другие новости.
Александр РОЙФЕ. ОШИБКА ПРОМЕТЕЯ
На сей раз в поле зрения критика попала книга Святослава Логинова.
ПЕРСОНАЛИИ
Кое-что об авторах этого номера.
Журнал «Если» - «Если», 1999 № 07 читать онлайн бесплатно
— Аркадий Наумович! — в комнату постучали.
— Войдите! — крикнул Штерн. И в комнату вошла активистка домового комитета Клавдия Васильевна, пережившая в Ленинграде блокаду, лично знакомая с академиком Орбели и поэтессой Ольгой Берггольц, похоронившая в дни блокады всю свою многочисленную родню и чудом выжившая сама. Сколько лет уже прошло, а лицо ее все еще хранило острые сухие следы блокадного голода, и сама Клавдия Васильевна казалась невесомой; она была похожа на грача или скворца, прилетевшего по весне обживать скворечник и еще не оправившегося от тягот перелета.
— Аркадий Наумович, — снова сказала она, по-птичьи наклонив голову и глядя на соседа по коммунальной квартире с нескрываемым подозрением. — Вас вызывают!
О соседе она знала мало. Знала, что он не воевал (и это было уже само по себе подозрительным), знала, что во время войны он находился в лагере для политических (и это для нее было подозрительным вдвойне: по ее мнению, в трудное для страны время сидеть в лагере за политические убеждения мог только заклятый враг советской власти). Знала, что друзей и товарищей у Штерна почти не водилось (это также вызывало подозрения, а приходившие к нему редкие знакомые вызывали у соседки приступы политической бдительности). Поэтому, получив сегодня от почтальона повестку, приглашающую соседа на Большой Литейный в известное учреждение, Клавдия Васильевна вновь преисполнилась привычным недоверием к нему.
— Вам повестка. Надеюсь, вы догадываетесь куда? — сказала она.
— На завтра, к одиннадцати часам.
На свободе Аркадий Штерн был около полугода. Может быть, и не вышел бы из лагеря, только ему повезло. В начале пятидесятых начался процесс над врачами-вредителями, а у оперуполномоченного Лагутина, как на грех, жена работала кардиологом в лагерной больничке, а дядя ее вообще, оказывается, служил в кремлевке и был чуть ли не правой рукой главного врача-вредителя Виноградова. Лагутина вместе с женой арестовали, пол года шло следствие, потом умер Сталин, и всех вредителей в одночасье выпустили. Но, как в органах водится, Лагутин к прежнему месту службы уже не вернулся. Поэтому, когда срок Аркадия Наумовича Штерна истек, вредить ему было некому, и в начале декабря пятьдесят третьего он вышел на свободу с небольшим фибровым чемоданчиком, в котором легко уместились все его пожитки.
В Москве Штерна не прописали, но неожиданно легко позволили обосноваться в Ленинграде, где на Васильевском острове в коммунальной квартире жила его тетя Эсфирь Николаевна Северцева, вдова знаменитого полярника, пережившая и мужа, убитого немецкой пулей под Синявино, и ленинградскую блокаду, и первые не менее голодные послевоенные годы. Эсфирь Наумовна племянника любила, но, к сожалению, умерла в начале пятьдесят четвертого, оставив Аркадию большую и просторную комнату, вещи из которой большей частью были проданы еще в блокаду. В коммунальной квартире было три комнаты, принадлежавшие разным хозяевам. В одной жил отставной армейский подполковник Николай Гаврилович Челюбеев, в другой — Клавдия Васильевна. Некоторое время они объединенными силами принимали все мыслимые и немыслимые попытки избавиться от нежелательного наследника соседки.
От повестки Штерн ничего хорошего не ждал. Выходит, вспомнили о нем в этом учреждении! Когда Аркадий освобождался из лагеря, его вызвал в оперчасть высокий чин, причем не местный, а приезжий, явно москвич. В отличие от местных тюремщиков с делом Штерна он был знаком не понаслышке, поэтому сразу же взял, как говорится, быка за рога.
— Вы Усыскина хорошо знали? — сразу спросил он. — А Минтеева? Урядченко? Николаева?
За пятнадцать лет Штерн эти фамилии и забывать стал, а тут — на тебе! — напомнили. Он словно опять увидел изорванный стратостат и изуродованную гондолу, в иллюминаторах которой блестели толстые темные стекла. Полный Минтеев в свитере и длинной черной кожаной куртке стоял на коленях, заглядывая в гондолу, а Урядченко с Николаевым торопливо откручивали гайки заклиненной двери кабины, чтобы вынести тела погибших.
— Ну? — снова требовательно спросил чин.
Был он сыт, откормлен и чисто выбрит. Пахло от него «Шипром» и хорошим коньяком.
— Знал, — сказал Аркадий Штерн. — Как не знать, работали когда-то вместе.
— По ОСОАВИАХИМу, значит? — уточнил чин. — И кто из вас на месте аварии был?
— Все четверо были, — хмуро сказал Штерн. — Все вместе подъехали. Одновременно. Вологодские власти нам тогда, если помните, полуторку выделили для поисковых мероприятий.
— Ну-ну, — кивнул чин. — Но ведь известную вам вещь с места аварии забрал кто-то один, так? И кто это был? Минтеев? Урядченко? Николаев? Или ее забрали вы?
— Я не забирал, — отказался Штерн. — Я в это время наружные датчики снимал. Сами знаете, как у нас бывает — наедет местное начальство, натопчут, из любопытства все захватывают, потом и смотреть нечего будет.
— А Урядченко с Николаевым что делали? — нетерпеливо мотнул головой чин.
— Люк раскручивали. Ребята в гондоле мертвые лежали, а покойника через узкую дырку не вытащишь.
— А Минтеев? — продолжал москвич.
— Да не помню я! — вспыхнул Штерн. — Пятнадцать лет назад это было, гражданин следователь! И все эти годы я не мемуары писал, уголь рубил!
— Значит, Минтеев? — задумчиво протянул тип.
— Не знаю, — сказал Штерн. — И не желаю знать.
— Темните, — не отставал москвич. — А с Палеем вы откровеннее были!
— Господи, — простонал Штерн. — С каким еще Палеем?
— С Абрамом Рувимовичем, — напомнил гость из столицы. — С писателем, который вас в первый день расспрашивал обо всем.
— Господи-и, — вздохнул Штерн. — Да с нами тогда разве что школьные учителя не беседовали! Разве всех упомнишь!
Московский чин встал из-за стола, заложив руки за спину, обошел вокруг сидящего на стуле заключенного, стал у Штерна за спиной и сказал:
— Дальнейшее содержание вас под стражей признано нецелесообразным, — он сделал паузу, давая Штерну осознать произнесенное, потом наклонился к его уху и, брезгливо морщась, прошипел: — Но если ты болтать не по делу будешь, мы тебя так упрячем, что ты сам себя не найдешь! Так что здоровье побереги!
— Какое здоровье? — печально усмехнулся Штерн. — Что оставалось, шахта отняла да зона прибрала, гражданин начальник… Вы мне одно скажите: неужели никто после нас не летал? Пусть в военных целях, пусть тайно, но ведь летали же, не могли не летать! На что мы вам сдались? Ведь наши знания устарели чуть ли не на два десятилетия! И то, что вы ищите, вон же оно все, над головой!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.