Айзек Азимов - Конец вечности Страница 142

— А почему же другие физики считают, что вы ошибаетесь?

— Это трудно объяснить. Но я постараюсь. Роторианский гиперпривод, о котором болтают во всех поселениях, основывается на том, что произведение отношения скорости корабля к скорости света на время постоянно, причем отношение скорости корабля к скорости света равно единице.

— Что это значит?

— Это значит, что когда летишь быстрее света, то чем больше скорость, тем меньше времени удаётся её поддерживать. И тем дольше приходится передвигаться с досветовой скоростью перед следующим импульсом. И в итоге средняя скорость перелета оказывается равна скорости света.

— Ну и?..

— Положение моё незыблемо, если здесь использован принцип неопределённости, а с ним, как известно, шутить не приходится. Но если допустить, что принцип неопределённости на самом деле здесь ни при чем, то гиперпространственный перелет окажется теоретически невозможным. Большинство физиков на этом и останавливаются, меньшая часть колеблются. Сама я полагаю, что в данном случае мы имеем дело только с подобием принципа неопределённости, поэтому настоящий гиперпространственный перелет возможен без всяких ограничений.

— Ну а как понять, кто из вас прав?

— Не знаю. — Уэндел покачала головой. — Поселения не очень-то рвутся в просторы Галактики, даже с помощью гипердвигателя. Никто не желает следовать примеру Ротора, лететь годы и годы… на верную смерть.

Кроме того, ни одно поселение не способно вложить в это предприятие немыслимые деньги, если к тому же подавляющее большинство экспертов считают его теоретически невозможным.

— И вам всё равно? — Фишер подался вперёд.

— Конечно, нет. Я — физик, мне интересно доказать, что верен именно мой взгляд на Вселенную. Однако приходится считаться с пределами возможного. Деньги нужны громадные, поселения ничего не дадут мне.

— Тесса, плюньте на поселения — эта работа нужна Земле, она готова платить сколько потребуется.

— В самом деле? — удивилась Тесса и медленно протянула руку, чтобы коснуться волос Фишера. — Кажется, придётся нам перебираться на Землю.

34

Взяв руку Уэндел, Фишер бережно отвел её от своей головы.

— Если я вас правильно понял, вы действительно считаете возможным создание настоящего гиперпространственного звездолёта?

— Абсолютно уверена.

— Тогда Земля ждет вас.

— Почему?

— Потому что Земле нужен гиперпространственный звездолёт, а из всех крупных физиков только вы уверены, что его можно создать.

— Крайл, раз вы всё знали, зачем потребовался этот допрос?

— Я ничего не знал — вы сами обо всём сейчас мне рассказали. Перед отлётом мне лишь объяснили, что вы самый блестящий физик из ныне живущих.

— Ну как же, как же, — усмехнулась Уэндел. — Значит, вам велели похитить меня?

— Уговорить.

— Уговорить? Чтобы я улетела на Землю? Жить среди этих толп, в грязи, бедности, среди вечной непогоды. Нечего сказать, заманчивая идея.

— Послушайте меня, Тесса. На Земле всё бывает по-разному. Не исключено, что она и в самом деле обладает всеми этими недостатками, но даже они — часть прекрасного мира. Такой следует видеть Землю. Вы ведь ни разу там не были?

— Ни разу, я — аделийка по рождению и воспитанию. В других поселениях мне бывать случалось, но чтобы на Землю… благодарю вас.

— Значит, вы не знаете, что такое Земля? Не представляете себе, что такое настоящий мир. Она не похожа на вашу тесную конуру с несколькими квадратными километрами поверхности, с горсткой соседей. Это же пустяк, игрушка, здесь даже не на что посмотреть. Земля иная — только поверхность её составляет больше шестисот миллионов квадратных километров. На ней живут восемь миллиардов людей. Она бесконечна, разнообразна. Да, на ней много плохого, но столько хорошего!

— Сплошная бедность… Науки у вас тоже нет.

— Потому что учёные вместе со своей наукой перебрались в поселения. Поэтому вы и нужны нам, прилетайте на Землю.

— Но я не понимаю зачем.

— Потому что у Земли есть цели, устремления, амбиции. У поселений же осталось только самодовольство.

— Ну и что вам в этих целях, устремлениях и амбициях? Физика — дело дорогостоящее.

— Должен признать, доход среднего землянина относительно невелик. По отдельности все мы бедны, но восемь миллиардов людей, скинувшись по грошу, соберут огромную сумму. И ресурсы планеты до сих пор огромны, хоть их расходовали и расходуют на пустяки. Земля может дать вам средств и рабочих рук больше, чем все поселения, вместе взятые, — но лишь в том случае, когда это действительно необходимо. Уверяю вас, Земля нуждается в гиперпространственном звездолёте. Тесса, летите на Землю, там вас будут считать редкостной драгоценностью — всё-таки и на нашей планете не всё есть.

— Но я не уверена, что Аделия согласится меня отпустить. Самодовольство самодовольством, но цену своим умам она знает.

— Они не будут против поездки на Землю… на научную конференцию.

— И тогда, вы хотите сказать, я смогу не возвращаться.

— Вам не на что будет жаловаться. Вас устроят с наилучшим комфортом. Выполнят все ваши прихоти и желания. Более того, вас поставят во главе проекта, дадут неограниченные кредиты, вы сможете проводить любые испытания, задумывать всевозможные эксперименты, делать наблюдения…

— Королевские обещания…

— Разве вам ещё что-то нужно? — простодушно ляпнул Фишер.

— Хотелось бы знать, — задумчиво проговорила Уэндел, — почему послали именно вас? Такого привлекательного мужчину. Или они рассчитывали, что виды видавшая ученая дама — ну, конечно одинокая, ну, конечно разочарованная, — словно рыбка клюнет на эту наживку?

— Тесса, я не знаю, о чём думали те, кто меня отправлял, только сам я об этом не думал. Но когда увидел вас… И не наговаривайте на себя — какая вы виды видавшая? Разве вас можно назвать разочарованной или одинокой? Земля предлагает осуществить мечту физика, и для неё неважно, кто вы: молодая или пожилая, мужчина или женщина.

— Какая досада! Ну а если я проявлю непреклонность и откажусь лететь на Землю? Какие ещё аргументы у вас? Вы обязаны подавить отвращение и вступить со мной в связь?

Сложив руки на великолепной груди, Уэндел загадочно смотрела на Фишера.

Тщательно подбирая слова, он ответил:

— Знаете, что там замышляли наверху, я не имею понятия. Обольщать вас мне не приказывали, но, уверяю вас, если до этого дойдёт, об отвращении не может быть и речи. Просто я решил сначала переговорить с вами как с физиком, не унижая прочими соображениями.

— Напротив, — возразила Уэндел, — как физик я вижу все достоинства вашего предложения и охотно согласилась бы побегать за этой яркой бабочкой — за гиперпространственным звездолётом — везде, где возможно, но мне кажется, вы не совсем убедили меня. Я хочу, чтобы вы выложили все аргументы.

— Но…

— Короче, если я нужна вам — платите. Убеждайте меня изо всех сил, словно я проявила самое твёрдокаменное упорство, иначе я останусь. Как по-вашему, зачем мы здесь и для чего служат эти кабинеты? Мы размялись, приняли душ, поели, немного выпили, поговорили, получили от всего этого известное удовольствие, теперь можно обратиться к иным радостям. Я требую. Убедите меня, что на Земле мне будет хорошо.

И, повинуясь прикосновению её пальца к выключателю, свет внутри кабинета призывно померк.

Глава 17

В БЕЗОПАСНОСТИ?

35

Эугения была растеряна. Сивер Генарр настаивал на том, чтобы Марлену посвятили во всё.

— Эугения, ты — мать, и тебе Марлена всегда будет казаться маленькой. Но в конце концов любой матери приходится понять: и она — не царица, и дочь — не её личная собственность.

Эугения Инсигна опустила глаза под его мягким взором.

— Не читай мне лекций, Сивер, — сказала она. — И нечего затевать всю эту суету вокруг чужого тебе ребенка.

— Суету? Ну, извини. Давай тогда так. Моё отношение к ней эмоционально не сковано памятью о её детстве. Девочка нравится мне, как распускающийся бутон, как юная женщина, обладающая редким умом. Эугения, она необыкновенный человек. Тебе, может быть, это покажется странным, но, по-моему, она личность куда более значительная, чем ты или я. И уже поэтому с ней следует посоветоваться.

— Её следует поберечь, — возразила Инсигна.

— Согласен, но давай спросим у неё, как её лучше беречь. Она молода, неопытна, но может лучше нас сообразить, что следует предпринять. Давай обговорим всё втроем, как трое взрослых. И обещай мне, Эугения, не прибегать к родительской власти.

— Как я могу это обещать? — горько произнесла Инсигна. — Ну хорошо, поговорим.