Генри Олди - Волчонок Страница 15

– Курсант Тумидус!

– Я!

– Как вы оцениваете выполнение задания?

Любимое развлечение дисциплинар-легата Гракха: съешь себя сам. Нет, не развлечение – еще один тест.

Марк глянул на капсулу имитатора, откуда выбрался минуту назад.

– Курсант Тумидус с заданием справился удовлетворительно!

Голограмма начальника училища прошлась по залу. Скорее всего, настоящий Гракх в своем кабинете и пальцем не пошевелил. Дисциплинар-легат встал у окна:

– Удовлетворительно? А должно быть отлично!

Ага, подумал Марк. Ты «отлично» и консуляр-трибуну Назону не поставишь.

– Проанализируйте свои ошибки, курсант Тумидус.

– Я был неосмотрителен, господин дисциплинар-легат! Нельзя было ограничиваться визуальным наблюдением. Следовало задействовать ИК-режим с начала операции и периодически сканировать маршруты групп. Тогда мои бойцы не попали бы в засаду, не были бы ранены, и продвижение декурии не замедлилось бы.

– Еще ошибки?

– Неравномерность движения групп. Она привела к отставанию от графика…

– Это мелочи! – прервал Марка начальник училища. – Не отнимайте у меня время зря! Какова ваша главная ошибка?

Марк лихорадочно соображал. Главная? В чем он еще прокололся? Или Гракх проверяет: не запаникует ли курсант? Не станет ли придумывать себе мнимые провинности? В мозгу стучал метроном, отсчитывая секунды. Гракх ждал, его лицо становилось все более хмурым.

– Никак нет, господин дисциплинар-легат!

– Конкретизируйте, курсант Тумидус!

– Других ошибок в моих действиях я не обнаружил, господин дисциплинар-легат!

– Плохо. Очень плохо, курсант Тумидус.

Начальственная голограмма вновь прошлась по залу, давая возможность Марку осознать собственное ничтожество.

– Разъясняю для умственно отсталых. Для тех, кто ловко бьет морду безобидному стилисту, но бездарен при осуществлении профильных наземных операций. Вступив в огневой контакт с противником, вы приказали своим бойцам вести огонь в паралич-режиме. Какова была ваша основная задача, курсант?

– Максимально вытеснить ботву из вверенного мне сектора!

– Куда вытеснить? В какие сроки?

– К точке сбора урожая согласно графику!

– Вот именно: согласно графику! – дисциплинар-легат воздел палец к потолку. – Своими действиями вы поставили под угрозу выполнение основной задачи! Каковы были приоритеты операции?

– Выполнение поставленной задачи. Сохранение личного состава.

– Продолжайте.

– Сохранение ботвы…

Марк замер: руки по швам, грудь колесом. Губы плотно сжаты, глаза неотрывно следят за начальством. На первом курсе Марку нравилось «косить» под дурковатого служаку. Позже – вошло в привычку. С некоторыми офицерами это помогало. С дисциплинар-легатом Гракхом – через раз.

– Совершенно верно, курсант Тумидус. Сохранение личного состава и выполнение поставленной задачи имеют более высокие приоритеты, чем сохранение ботвы. Вам следовало открывать огонь на поражение! Потери среди ботвы в данном случае были несущественны. Даже перестреляй вы всех, это не составило бы и 0,3 % от общего сбора! Вам ясно, курсант Тумидус?

– Так точно, господин дисциплинар-легат!

– Не слышу!

– Виноват! Больше не повторится!

– Надеюсь, курсант Тумидус. Почему во время операции сразу не было задействовано тотальное обездвиживание ботвы?

Это было в манере Гракха: огорошить неожиданным вопросом – и наблюдать за реакцией. К счастью, ответ был прекрасно известен Марку.

– Поиск и сбор ботвы, рассредоточенной по территории, требует дополнительных усилий и времени. Эффективность операции падает, растет риск, что наше присутствие будет обнаружено. Тактика превентивного тотального обездвиживания применяется только при наличии дополнительного подсобного ресурса по поиску и сбору ботвы, – Марк дословно цитировал «Тактико-специальную подготовку либурнария». – Подобную тактику, как правило, используют каперы – частные лица – задействуя в качестве подсобного ресурса личных рабов…

– Достаточно, курсант Тумидус. Зачет. Свободны.

– Разрешите идти…

Спрашивать разрешения было уже не у кого: дисциплинар-легат растворился в воздухе. Щелкнула, открываясь, крышка третьей капсулы. Внутри зашевелился Гельвий Сулла – командир третьей виртуальной декурии. Две соседние капсулы пустовали. Командовавший учебной операцией курсант Катилина успел отчитаться первым.

«Хорошо, что он видит только мою голограмму, – Гракх закурил сигарету. – Парень должен думать, что я раздражен. Что я готов съесть его живьем! Особенно после инцидента со стилистом…»

Дисциплинар-легат был доволен. Нет, не учебной операцией, хотя ошибку курсанта Тумидуса начальник училища полагал не критичной. Более того, реши парень сжечь ополченцев к такой-то матери – Гракх велел бы доктору Туллию присмотреть за курсантом. Снизить дозу, или что там делают медики в таких случаях. После первой «офицерской» – и потом, в течение двух-трех месяцев, но в начале сильней всего – курсанты превращались в бойцовых петушков. Склонность к излишнему насилию, конфликтность, решение проблем нахрапом…

Гракх улыбнулся.

Из парня выйдет славный офицер, подумал он. И реакция адекватная. Та женщина с ребенком на площади… Дисциплинар-легат лично вывел уровень эмоционального давления на критический, желая оценить устойчивость психики курсанта Тумидуса. И еще раньше, когда над раненым в живот туземцем роились мухи. Два косвенных фактора; две ловушки.

Этот зачет курсант сдал на отлично.

IV

– Что у меня в руке? – спросил обер-декурион Гораций.

– Лопата, – сострил курсант Катилина.

Как и все, Катилина был голым по пояс. В одних штанах, заправленных в ботинки с высокими голенищами, он стоял рядом с Марком – рослый, крепко сбитый, лоснящийся от пота после вечерней пробежки. Чувство юмора Катилины хорошо знал весь курс. Хуже того, его знали преподаватели, включая обер-декуриона Горация, смеявшегося два раза в год, на сдаче зачетов по рукопашному бою.

– Лопата, – задумчиво повторил обер-декурион.

Предмет в руке Горация был копьем. Ужасным, варварским копьем – гибкое древко высотой до подбородка взрослому мужчине венчал мощный наконечник в форме листа ивы. Длиной в полтора локтя, очень широкий в средней части, наконечник и впрямь напоминал своеобразную лопату. Сходство усиливалось тем, что острый конец копья в целях безопасности был затуплен, сведен на полукруг; режущая кромка также была тупой.

– Первый курс! – скомандовал Гораций. – Становись!

Первогодки вихрем слетели с турников и брусьев. Миг, и строй «желторотиков» встал напротив «матерых», как называли в училище четвертый курс. Кое-кто из юнцов ухмылялся, предвкушая потеху.