Владимир Дэс - Украсть Храпуна (сборник) Страница 16

Я весь извелся, пытаясь предложить им хоть какой-то вариант сотрудничества в промышленности и науках.

Меня вежливо выслушивали на приемах, но от дальнейшего обсуждения уклонялись и приглашали на очередной просмотр очередного фильма.

А кино было для них всем.

Оно стало краеугольным камнем всей их жизни. Ни одно из искусств не могло не то что сравниться с ним, но даже приблизиться к нему. Потому что кино для них было куда выше, чем просто искусство. Если оно и стояло когда-то, как у нас, где-то рядом с литературой, музыкой, живописью, то ко времени моего прибытия на Шестую планету оставило далеко позади все, что обычно подразумевается под понятием «искусство».

Оно заменило им все – религию, хобби, дружбу, любовь и даже стремление к познанию пространства и времени.

Они забыли, что живут во Вселенной, и жили в своих кинотеатрах.

День и ночь, все свободное время – у экранов.

Кино стало для них крепчайшим вином, сильнейшим наркотиком, сладчайшим сексом.

Оказалось, что все мощности этой гигантской цивилизации работали на одну единственную цель – на кино.

При этом цивилизация была настолько правильной, что удивление брало: у них почти не было ни проституции, ни пьяниц, ни наркоманов, ни убийц, ни воров.

А отдельные проявления такого рода наказывались, по их понятиям, очень жестоко: нарушителей отлучали от кино, и такая кара была для несчастных хуже смерти.

Но как я ни пытался попасть хотя бы на одну киностудию, мне это никак не удавалось.

Когда я объяснял, чего хочу, меня просто не понимали. На простой вопрос, где снимаются их шедевры, они недоуменно пожимали плечами и отвечали, что кино не снимают – его показывают.

А что каждый из их фильмов был подлинным шедевром, это уж будьте уверены!

Мне довелось посмотреть немало их фильмов и я был просто потрясен. Такое невозможно придумать.

Что за гении создавали эти фильмы?

Откуда они брали столь убедительные декорации для постановки катастроф, войн и исторических драм?

Как и где они нашли таких гениальных актеров, которые буквально наизнанку выворачивали души своих героев?

И совсем не важно было, про какую это цивилизацию, какие формы жизни нарождались, жили, любили и умирали на экране. Все было понятно и сопереживалось до самого последнего кадра.

Но как я ни старался встретиться с этими гениальными сценаристами, актерами и режиссерами, ничего у меня не получалось.

Я гостил на Шестой уже довольно долго, но так и не продвинулся ни на дюйм в смысле взаимно полезных контактов. Я даже стал подумывать, не пора ли собираться домой, на Землю, поскольку делать мне как дипломату было совершенно нечего.

Бестолковые приемы и фуршеты изрядно мне поднадоели, а единственным развлечением было посещение кинотеатров.

Со своими помощниками я виделся редко: они не вылезали из кино, а в остальное время спали. А когда я заговаривал с ними о возвращении домой, то встречал такой бурный протест, что гут же откладывал отлет.

Порой я спрашивал их:

– Чего же тут хорошего? Тоска ведь смертная.

Мои подчиненные отворачивались, прятали глаза и отвечали, что я не совсем прав и здесь весьма занятно.

Конечно, такое странное поведение опытной команды дипломатов настораживало меня, но, сколько я ни пытался отыскать его причину, так и не смог найти.

На какое-то время я успокоился.

Наконец, решившись, я послал на Землю полный отчет о своей миссии и, как итог отчета, попросил отозвать меня домой, поскольку здешнему народу мы, да, наверное, и все прочие цивилизации во Вселенной, совершенно не интересны.

Как же я ошибался насчет отсутствия интереса!

Первым тревожным сигналом стал для меня запрос нашей, земной центральной налоговой инспекции – она требовала объяснения, отчего так выросли счета в Межгалактическом банке как сотрудников нашего посольства, так и мой собственный.

Поначалу, едва глянув на несусветные суммы, я завернул запрос отправителю, то есть налоговой службе, как явно ошибочный.

Какие уж тут доходы!

В этом полусонном царстве и гроша не заработаешь. Конечно, каждому приятно, когда его счет в банках растет, но тут была явная ошибка. Но налоговая служба прислала мне новый запрос, на этот раз очень резкий, уже с угрозой прислать инспектора, облеченного широкими полномочиями.

Я собрал своих сотрудников и, заранее предвкушая их возмущенные возгласы, сообщил о вопиющем произволе налоговых чиновников.

Как же я удивился, когда они не стали возмущаться, а как-то скисли.

Тут я окончательно понял, что дело нечисто, и в ультимативной форме потребовал объяснений.

Мои ребята вместо объяснения пригласили меня в ближайший кинотеатр, и там я увидел…

Вы, наверное, уже догадались, что?

Да-да, свой собственный сон!

Тот, который мне приснился буквально сегодня ночью! И целый зал смотрел его.

А сон этот, надо сказать, совсем не годился для всеобщего созерцания.

Это был глубоко личный сон.

И в нем был я со всеми своими чувствами, желаниями и переживаниями.

Я заорал как резаный. Замахал руками. Затопал ногами.

На меня начали оглядываться.

Но сон продолжался во весь экран как ни в чем не бывало. И там я с несусветной похотливостью на мерзкой роже бесстыдно приставал к какой-то женщине.

Бож-же мой!.. Я, уже ничего не соображая, бросился на экран. Но мои же товарищи перехватили меня и силком выволокли из кинотеатра.

В посольстве меня кое-как успокоили. Тут и выяснилось, отчего распухли счета наших дипломатов. И мой, естественно, тоже. А когда я снова начал возмущаться, мои сотрудники пояснили мне, что с точки зрения закона здесь все в полном порядке.

У этой цивилизации давно действует закон, по которому сны, снящиеся всем разумным существам в пределах досягаемого космического пространства автоматически становятся ее достоянием. При этом сны, прошедшие специальные отборочные фильтры и попавшие на широкий экран, хорошо оплачиваются.

Мы долго сидели, запершись в моем кабинете, и мне все рассказывали, рассказывали, рассказывали…

Как же я был слеп!

Теперь-то я понял, зачем жители Шестой таскали меня на все эти бесконечные фуршеты и приемы.

Они оказались куда хитрее, чем я думал.

Все время, пока мы находились здесь, они просто проверяли наши сны на предмет пригодности или непригодности для развлечения этой извращенной цивилизации.

А она – с виду такая тихая и спокойная, чистоплотная и добропорядочная, с тихими полусонными обитателями – на деле оказалась самой развратной и испорченной в обозримом Космосе.

Со всей Галактики они собирали самые извращенные и похотливые сновидения.

Они с наслаждением смотрели сны, пропитанные кошмарами как наркоманов и психов последнего разбора, так и величайших гениев Вселенной.