Петр Крамер - Дыхание льда Страница 21

– Капитан, прошу, верните мне мои вещи, – сказал Аскольд.

Он знал, что получит отказ, но саквояж и верхняя одежда ему были нужны, чтобы перепрятать изъятый у задержанного футляр с мимикрином, от которого сильно топорщился брючный карман, и поэтому добавил:

– Пистолет пусть останется пока у вас. А вот пиджак и документы с аптечкой, будьте добры, верните.

Посвящать в находку морских офицеров ему не хотелось. Но и на птичьих правах оставаться Аскольд не желал. Необходимо как можно скорее взять ситуацию в свои руки, глядишь, Эддингтон с Кертисом забудут о пропавшем юнге, перестанут задаваться вопросами, каким образом арестант сбежал из каюты, и начнут доверять и одновременно думать, как вообще выпутываться из этой истории. А когда убийца придет в себя, не станут мешать с допросом и позволят потолковать с глазу на глаз с незнакомцем, которого Аскольд про себя окрестил «близнецом».

Эддингтон вновь побарабанил пальцами по столу, обдумывая решение, и все-таки встал, открыл сейф, откуда взял «парабеллум» Аскольда, после чего попросил его подойти и забрать вещи.

Ну вот и славно. Так бы сразу. Первый шаг навстречу доверительным отношениям сделан, осталось их укрепить и углубить.

Аскольд незаметно сунул в саквояж футляр, затем перекинул вещи и вернулся на место. В каюте снова появился врач, а с ним матрос, который принес штатив для капельницы. На вопрос капитана, зачем нужна капельница, врач пояснил: у потерпевшего вены на руках исколоты, похоже, вводил какой-то сильнодействующий наркотик, поэтому хуже точно не будет, кровь хоть немного очистится. А переводить морфий, которого в лазарете всего одна ампула, он не станет. Глупо, вдруг больной отдаст концы от передозировки?

Пока врач колдовал с капельницей, Аскольд размышлял над предстоящей беседой. Очень хотелось выгнать из каюты Кертиса, но Эддингтон не позволит. Капитан вообще за последний час сильно изменился. Бледный, нервничает, глаза бегают… А вот старпом, напротив, прежний. Но ему-то что, его дело маленькое, сиди да слушай и будь настороже. Вдруг кто дернется – Кертис восседал на табурете у стены, в одной руке револьвер, в другой кортик.

– Капитан, – начал Аскольд, когда врач закончил с капельницей. – Вы уверены, что хотите слышать все сказанное мной и подозреваемым, когда тот очнется?

Он выдержал паузу, давая время на раздумье, и добавил:

– Похоже, вам и старпому лучше уйти.

– Меньше знаешь, крепче спишь, – сказал Кертис так, будто ждал подобного предложения. С готовностью поднялся с табурета и обратился к Эддингтону: – Он прав, Брайан, нам лучше уйти.

Эддингтон вспыхнул – кровь прилила к его лицу, глаза сверкнули.

– Данное мною слово я сдержу, – упреждая ненужный разговор, сообщил Аскольд. – Контрабанда меня не волнует, разбирайтесь с ней сами. Но в мои дела больше не лезьте. Вы поняли, капитан?

– Да, – после паузы отозвался Эддингтон и выбрался из-за стола.

– У меня к вам еще просьба, – задержал его Аскольд. – Хочу взглянуть на личные вещи покойного мистера Кингзмана и тех двух матросов, которые умерли в Уналашке.

– Я распоряжусь. – Капитан кивнул Кертису.

– Благодарю. – Аскольд повернулся к фельдшеру. – А вас, любезный, я попрошу остаться. Хочу задать пару вопросов по медицине, – добавил он уже больше для капитана и старпома, обернувшихся у двери.

Понятно, что все трое делятся друг с другом информацией и всегда в курсе всего происходящего на корабле. Был бы жив телеграфист, тоже бы знал подробности. Не зря же капитан так подчеркивал при первой встрече, кто вне всяких подозрений в предательстве, а кого стоит проверять. Он же с первого момента, как только Аскольд переступил порог его каюты, делился всем, что узнавал с подельниками. М-да, та еще компашка. И этим людям правительство Соединенных Штатов доверяет секретные поручения! Впрочем, в любой системе не без гнилья.

Сразу вспомнился случай с Михаилом Горским, завербованным Макалистером много лет назад. Сколько же он водил за нос контрразведку, работая на преступников. Сколько хороших агентов сдал, сколько миссий провалил…

Когда офицеры вышли, Аскольд спросил у врача:

– Как по-вашему, что за препарат мог вводить себе потерпевший?

– Без понятия. – Он пожал плечами и поправил очки. – Нужен анализ крови, а в наших условиях…

– А что можете сказать насчет его лица, насчет сходства со мной? Когда мы впервые столкнулись, – Аскольд кивнул на лежащего под капельницей мужчину, – у него все лицо было в морщинах, но сейчас они почему-то разгладились. Не похоже на оперативное вмешательство, нет надрезов от скальпеля, но местами кожа явно стянута. Такое впечатление, что с лицом поработали, меняя внешность, но работал явно не хирург.

Возникла пауза – врач всерьез задумался, склонившись над пациентом, ощупал его подбородок, нос, щеки, уши. Потом сказал:

– Да, вы правы. Может, у больного какая-то странная форма невралгии, вызванная серьезными нагрузками на мускулы? Вы же видите, какое идеальное тело.

– Поясните.

– Ну, если простым языком, пациент страдает непроизвольными мышечными спазмами, сопровождаемыми серьезным болевым эффектом. Причем спазмы имеют место по всему телу, где-то ярко выражены, где-то менее. Отсюда возникают складки или морщины, называйте, как хотите. И чтобы снять боль, он использует наркотик. Сейчас вещество в крови пострадавшего действует, оказывает положительный эффект. Может, если дождемся приступа, увидим обратное.

– А можно ли, используя особые препараты, поменять внешность?

Врач вновь посмотрел на мужчину под капельницей, затем на Аскольда и уточнил:

– У вас в семье украденных братьев точно не было?

– Точно.

– Тогда сложно ответить. Природа – непредсказуемая шутница. Либо это случайное сходство, либо хирург, проделавший с ним подобное, гений.

– Спасибо, доктор. Вы свободны.

Не успел врач закрыть дверь, как в каюте появился Кертис – принес вещи Кингзмана и матросов. Аскольд поблагодарил, разложил их на столе капитана, опустился на нагретый Эддингтоном стул и задумался.

Перед ним лежали паспорта, бритвы, мыло, тюбик гуталина, катушка ниток с иголкой, художественная книга, в которой обнаружилась заначка в пару долларов. Но вся эта и прочая бытовая мелочь не давала каких-либо подсказок и зацепок, способных повлиять на ход допроса «близнеца».

В одном Аскольд убедился точно: его хотели подменить. Сначала убить, затем подменить. Зачем? Какая роль отводилась его двойнику? Он задавался этим вопросом постоянно и не находил ответа.

Звякнули наручники. Аскольд поднял голову. Задержанный еще раз дернул рукой, прикованной к дужке кровати, и затих.