Юрий Иваниченко - Огонь в колыбели Страница 3
- Категория: Фантастика и фэнтези / Научная Фантастика
- Автор: Юрий Иваниченко
- Год выпуска: 1990
- ISBN: нет данных
- Издательство: Друг читача
- Страниц: 96
- Добавлено: 2018-08-22 05:31:02
Юрий Иваниченко - Огонь в колыбели краткое содержание
Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Юрий Иваниченко - Огонь в колыбели» бесплатно полную версию:Фантастические повести и рассказы этого сборника подготовлены творческим пропагандистским объединением «Вариант» в сотрудничестве с редакцией еженедельника «Друг читача». Киев, Ленинград, Одесса, Симферополь — такова география авторов. Гротеск и лирика, прогностика и сатира, художественный эксперимент и фантастический анекдот — каждое произведение сборника своеобычно. Но и в возвышенном, и в смешном, и в трагическом, и в ироническом неизменна вера в разум и добро, в торжество гуманистических идеалов.
Сборник выражает основные принципы молодых литераторов, вошедших в объединение «Вариант», их поиски.
Юрий Иваниченко - Огонь в колыбели читать онлайн бесплатно
Последний метр пленки пролетел через фильмовый канал. Мирзоев отключил проектор и зажег свет.
— Это что, серьезно? — после паузы спросил Хан.
— Данные строго объективны. Компьютер только развернул их во времени, ну и всякие мелочи… без искажений.
— Может, твой компьютер…? — ввернул оборот, непонятно почему прощаемый ему, как и вечное «тыканье», в этом церемонном крае.
— Я думаю, и прежде находились люди, которые прозревали, какую… даже не опасность, а безысходность таит совмещение на одной планете двух видов разумных существ. Но разве их принимали всерьез? Увы, нельзя прятаться от проблем. Они-то не исчезают. Наоборот…
— Да ты хоть соображаешь, что несешь? Пустыня разумна? Существо? Но она ведь амфорна…{1} Сухой песок, подвластный всем ветрам… Да и как же — у нес ничего нет, она вся бесформенная… бесструктурная…
— А ты постарайся избавиться от гуманоидного шовинизма. Знаешь, сколько песчинок в одном Шаймергене? А комбинации их расположения? А возможности электрических связей — это же полупроводник, двуокись кремния? Она может быть на много порядков сложнее нас. И сильнее…
Хан, постепенно овладевая собой, насмешливо хмыкнул.
— Мы умеем управлять климатом? — спросил Мирзоев. И сам же ответил: — Нет. И землетрясениями тоже. А она, представь, умеет. Подвластна всем ветрам? Ой ли? Самумы, суховей — думаешь, это просто так? Ей необходимы… И возможно, не только для экспансии… Так же и землетрясения…
Хана передернуло:
— Слушай, не хочу забивать себе голову. На наш век земли еще хватит, и не только на наш. Будь проще, парень.
— Слепцы, — сказал Мирзоев глухо, — все вы слепцы… Не хотите смотреть дальше собственного носа… Вот так же все, кто погребен там, под песками, заботились только о своем сегодняшнем, а потом проклинали небо. И становились частью пустыни…
Мирзоев резко поднялся. Глаза его блестели, на висках вздулись жилы.
«Наверное, такими они и были — все эти пророки и дервиши», — подумал Хан. А Мирзоев продолжал:
— …А Она сминала их города, сжигала их поля, выпивала реки, истирала горы, где жили их боги и демоны. Ты не местный, не знаешь, откуда пришло наше «кисмет», судьба… Люди называли судьбою разное, но в глубине, в тысячелетней душе народов, «кисмет» — это Пустыня…
— Да, Азия, — пробормотал Хан и покачал головой. — У тебя что, в песках кто-то погиб?
Мирзоев промолчал. А Хан вдруг подумал, что фантастам совершенно ни к чему забираться на дальние планеты, чтобы описать совершенно разных, не способных к взаимопониманию разумных существ. И ведь даже не обязательно, чтобы одно из них было так не похоже на привычное, как Пустыня, если допустить ее Разумность… Какое-то сострадание, даже симпатия к Мирзоеву шевельнулась в нем. Хан вспомнил опытную станцию, начиненную оборудованием, даже назначение которого трудно понять, вспомнил пески — и представил одиночество, на которое обрекает себя и помощников Мирзоев!..
— Чего ты сидишь в этом Шаймергене? Ты же со степенью, вроде на хорошем счету и молодой еще. Неужели получше места не найти?
Несколько секунд Мирзоев непонимающе смотрел на Толю, потом наконец расцепил сухие губы:
— Пока еще можно уехать. Нам лично. Но самые мрачные наши пророки не скажут, что завтра придумает кристаллический мозг. И когда новая желтая волна поднимется над материком — иная, чем прежде, потому что изменяемся мы, и Она уже почувствовала, что мы стали другими, — тогда поздно будет что-либо сделать. Песок не убьешь, пустыню не остановишь… И останется только молиться, чтобы все происходило медленно и мы успели умереть своей смертью.
— И ты думаешь со всем этим справиться? — спросил Хан, закуривая.
— С твоей помощью. Энергия мне совершенно необходима. И срочно.
— Да что тебе дадут эти полета мегаватт? — совершенно искренне удивился Толя.
Он уже успокоился и теперь отчетливо вытеснял мысль о пребывании, о возможности пребывания на Земле — Земле! — двух видов разумных существ в разряд игры, такой своеобразной игры, у которой, возможно, есть правила, хотя не предусматривается Выигрыш.
— Это довольно сложно объяснить даже специалистам, — Мирзоев отнюдь не иронизировал, напротив, говорил с сожалением, — а более широкие соображения им вообще сообщать не следует. Здесь и консерватизм мышления, и академизм, и ориентировка на другой результат… Если даже мне поверят, что Пустыня — существо, то разгорится научный спор на три десятилетия, причем начнется с запрета всяких радикальных действий. А мне нужен не научный парадокс и не лавры первооткрывателя. Надо покончить с Ней. Сразу. Решительным ударом. Здесь, а затем — по всем центрам, которые успели созреть. Понимаешь?
Хан понял, хотя и не так, как хотелось Мирзоеву.
Доказать в Академии или в любом министерстве, что Пустыня — разумное существо, принципиально не принимающее никаких человеческих условий, и при этом не угодить в психушку Мирзоеву не удастся, ему больше ничего не остается, кроме как действовать исподтишка самому, маскируя свои выходки геофизическими экспериментами…
— А зачем тебе все-таки пятьдесят мегаватт?
— Ты знаешь, что такое энтропия?
— Мера упорядоченности явлений или материи, — отчеканил Хан заученное определение.
Мирзоев чуть заметно улыбнулся:
— Все равно. Между кварцевой глыбой и горкой песка вся разница в энтропии. Распадается монокристалл на миллион песчинок — энтропия возросла, и это считается нормой, законом термодинамики. Но если песку придать отрицательную энтропию, он превратится в песчаник, кварц, хрусталь. Именно это я делаю. Некоторые результаты уже заметны.
— Погоди, — Хан, убежденный технократ, в общих чертах знал, что и как делается на переднем крае науки, — ты сумел управлять направлением энтропии? Но это же эпохальное открытие! Тебе же памятник поставят!
— Когда признают — да, — с непонятной иронией подтвердил Мирзоев.
— А ты в этом желтом дерьме сидишь и на поклон ко вшивому начальнику РЭС ездишь?!
— Это хорошо, что ты себя так любишь, — Мирзоев перемотал фильм и упрятал катушку в портфель, — но сейчас мне срочно нужны пятьдесят мегаватт. Первая установка у меня делает песчаниковые кирпичи, и очень трудно доказать, что там сцепление частиц происходит благодаря воздействию операторов отрицательной энтропии, а не привычных электромагнитных сил. И конечно, нет никакого выхода на воздействие масштабное. А вторая установка — ты ее видел — в ней эффекты проявятся в чистом виде; но чтобы справиться с Шаймергеном, нужно столько, сколько сможет пропустить моя линия, и не меньше, чем на двенадцать минут. Кратковременные включения я уже делал раньше…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.