Изгнанники Небесного Пояса - Джоан Виндж Страница 34

Лейся же ты, песня, лейся без конца,

Никогда не бойтесь вы потерять лица…

Или, возможно, как раз потому они поют, что очень хорошо отдают себе отчет в природе задуманного и вероятных последствиях провала. Суть не в том, что поешь или как, говорил Уэлкин, а в том, как себя при этом чувствуешь. Внезапно он осознал, какая именно роль уготована ему самому в грядущем испытании, и поплыл через каюту, влекомый чем‑то большим, нежели простое любопытство… но тут Бета Торгюссен обернулась, и с лица ее стерлось всякое подобие теплоты; она привстала из‑за стола, нарушив унисон, и резко покинула столовую.

— …поверить не могу, пап. Им бы тут поджариваться впору, а они не… Никакой магнитосферы, даже наведенной… Абдиамаль, вы что‑нибудь об этом знаете? — Капитан полуобернулась, по–прежнему стараясь не встречаться с ним взглядом.

Он посмотрел мимо нее на дисплей.

— Капитан, это же Небеса. Радиация Диска достаточно интенсивна, но конфигурация поясов такова, что выше плоскости колец излучение особо не ощущается. Это одна из причин, по которой мы перебрались сюда. Каменные и снежные глыбы вокруг Диска значительно доступнее, чем их аналоги в окрестностях старого доброго Юпитера.

Он перехватил ее взгляд.

— Вас, кажется, не слишком тревожило, как поджариваемся мы?

— На Утренней отличное экранирование, иначе бы мы сами давно поджарились. — Она резко сменила тему, как всегда теперь поступала; отвернулась к зависшей под потолком Птичке Алин. — Птичка Алин, поищи мне местную переговорную частоту. — Голос ее был спокоен.

Птичка Алин кивнула, оттолкнулась от потолка и спланировала к консоли, подцепила с нее гарнитуру.

— Где Теневик Джек? — спросил Уэлкин.

Птичка Алин ответила что‑то неслышимое, глядя на консоль.

— Что?

— …не знаю… говорил… не думает, что сможет… — Она пожала плечами. По рубке раскатился скрежет статики из приемника. Статика постепенно трансформировалась в слова. Птичка Алин подстроила частоту, голос сделался резче. — Вот.

— Что они передают?

— Думаю, с кораблем говорят. С танкером. Я слышала слово водород.

— Отлично. Тогда давай грубо вклинимся в беседу. — Капитан потянулась к кнопке широкополосного вещания. — Абдиамаль, вы уверены, что им известно, кто мы такие?

— Абсолютно. Даже у Кольцевиков к этому моменту все в курсе, что случилось с тем кораблем. А если их пропаганда так же экстремальна в своих проявлениях, как обычно, они примут вас за мясников. Они… с уважением отнесутся к вашей угрозе.

— Превосходно.

Бета облизала губы и вдавила кнопку.

— Спасительные Снега, Спасительные Снега, алло!

Птичка Алин сорвала гарнитуру с головы. Прозвучал раздраженный визг:

— Кто это? Убирайтесь с нашей частоты! Тут смешанный груз перевозят! Вы что, совсем сдурели?!

Капитан опустила руку на кнопку, визгун заткнулся.

— Скажите, чтобы бросали свои неотложные дела, у нас кое‑что поважнее найдется.

— Кто говорит?

— Это… — Она помедлила. — Корабль, атакованный вашим флотом две мегасекунды назад. Корабль Извне.

Она отпустила кнопку. Ответа не последовало.

— Вы произвели на них впечатление, — улыбнулся Вади без всякого юмора.

Но тут вступил другой голос, странно знакомый ему, и приказал незримому танкеру перейти на парковочную орбиту. Уэлкин потянулся к панели управления через плечо Птички Алин. Сегмент экрана скрыла пороша статических помех.

— Мы получаем широкополосный сигнал.

Он ввел команду, и на экране немедленно возникло сжатое утроенное изображение. Он дал поправку, и картинка изменилась опять, став одинарной, черно–белой. На них, щурясь из‑за стекол очков с тонкой оправой, взирал человек средних лет в тяжелой куртке с утеплением и плотной вязаной шапке. Человек был вне себя от гнева, по лицу ходили желваки.

— Переходим на совместимый формат сигнала, — сказал Уэлкин.

Капитан кивнула, не задавая дальнейших вопросов старику.

— Чего вам надо? — Знакомый голос совместился со знакомым лицом, напряженным то ли от страха, то ли от гнева. Скорее от гнева. Дьем Накаморэ чересчур догматичен и упрям, чтоб это была другая эмоция. Вади отлетел в сторону, уходя из его поля зрения. Накаморэ зыркнул на Бету Торгюссен.

Лицо ее ожесточилось. Она смерила Накаморэ взглядом.

— Нам требуется одна тысяча тонн переработанного водорода. Вы пошлете ее по траектории, которую я укажу вашему кораблю. Если откажетесь, пеняйте на себя. Я уничтожу ваш завод, и вы все погибнете.

Слова звучали неподдельно жестко: Вади даже удивился.

Он наблюдал, как меняются выражения лиц двух незнакомцев за спиной Накаморэ. Те, кажется, не на шутку струхнули. Накаморэ выпрямился и отплыл чуть в сторону от камеры.

— Вы не уничтожите нас. Даже Демархия вам этого так не оставит.

— Мы не из вашей системы. Вы для нас никто. Демархия — ничто. Лучше бы вы всё провалились в преисподнюю за то, что сделали с нами, но клянусь, если не выполните моих приказов, Спасительные Снега провалятся туда первыми.

— …они не блефуют… — сказал неясный голос. Накаморэ резко обернулся и отключил микрофон. Поговорил с остальными — те продолжали коситься на экран, лица хранили напряженное выражение, дыхание клубами пара вырывалось изо ртов при каждом слове. Накаморэ отвернулся к консоли ниже поля обзора камеры и снова включил микрофон. — У нас нет тысячи тонн водорода под рукой. У нас не бывает столько. К тому же мы только что отгрузили большую партию.

Вади покачал головой.

— Они бы не позволили запасам так оскудеть. Производительность фабрики почти три тысячи тонн за мегасекунду, а неприкосновенный запас на случай экстренного ремонта как минимум вчетверо больше.

Капитан тоже отключила микрофон и обернулась взглянуть на него.

— Вы так детально знакомы с их производственным процессом?

Он кивнул.

— Я же говорил вам. Я там, внизу, почти пятьдесят миллионов секунд провел. Я видел, как переделывали и собирали по частям эту фабрику, как ее запускали в работу. Я знаю, на что она способна. И я знаю этого человека…

Он вспомнил лицо Дьема Накаморэ, лысую голову в красных отсветах примитивной метановой буржуйки, вспомнил удивленное лицо сводного брата Дьема, заглянувшего к ним в гости — Рауль, так его звали. Он слушал, как падает каплями с потолка вода и с шипением испаряется на замасленной поверхности буржуйки, и ждал, пока Дьем обмозгует свой следующий, болезненно предсказуемый ход в шахматной партии против Вади Абдиамаля — в игре, которую Дьему суждено было проиграть в сотый или тысячный раз. Упрямый, дидактичный, лишенный воображения. Честный, исполнительный, прямодушный. Дьем часто признавал, когда с неприязнью, а когда без,