Иван Крамер - Машины Российской Империи Страница 35

– Постойте, – сказал я, и они повернулись ко мне. – В ресторане ведь обзорный купол, так? Наверх ведет лестница. Чосер с Карибом поднимутся и разобьют стекло. При такой скорости им ничего не стоит перепрыгнуть на наш вагон без всякой раздвижной лестницы.

– Ты прав, – отец стал перезаряжать револьвер. – Значит, нужно встретить их наверху.

– Как отсюда подняться на крышу? – спросила Джейн, проверяя свое оружие.

Пришлось напомнить:

– Я же разрезал крышу первого суфле.

– Тогда быстро туда!

Генри первым поспешил через вагон, Джейн – за ним, следом побежал я. Когда выскочил в суфле, она уже подсаживала отца. Из двери, ведущей в кабину паровоза, высунулся всклокоченный Брутман. Лицо его блестело от пота, на лбу красовалось пятно мазута, усы топорщились, он успел скинуть сюртук и закатать рукава рубашки.

– Что вы делаете? – крикнул инженер сквозь лязг, шипение и рокот.

– Езжайте дальше! – крикнул я. – Мы разберемся!

– Но что теперь? Нас пустили через парк!

– Мы разберемся! – повторил я и подпрыгнул, вцепившись в край прорехи над головой.

Светало, дождь прошел – ни грозы, ни грома, небо было чистым и ясным, не осталось никаких свидетельств ночной бури. Ветер тоже стих. При свете передвигаться по неторопливо движущемуся поезду было совсем несложно. Мы пробежали по радиовагону, Джейн прыгнула и оказалась на следующем, где высился стеклянный горб обзорного купола. Генри миновал преграду не столь уверенно, и на той стороне мама поддержала его. Они оглянулись на меня.

«Самодержец» подъезжал к самой дальней от купола, круто изогнутой части восьмерки. Я собрался прыгнуть вслед за родителями, когда из паровозной трубы повалил дым. Плотный, густой, он напоминал толстый хвост ваты, вымоченной в чернилах. Струя, состоящая из угольно-черных клубов, накрыла нас, я закашлялся, замахал руками. Заслезились глаза. Дьявольская механика! Потеряв равновесие, едва не упал, пришлось опуститься на колени и упереться руками в крышу вагона.

В непроницаемом мраке раздался гулкий хлопок, от которого екнуло в груди. Зазвенело стекло. Донесся вскрик.

– Мама! – закричал я. – Отец!

Дым начал рассеиваться, теперь мимо проносились отдельные клочья, они становились все реже и бледнее. Оттолкнувшись от крыши, я распрямился. Неподалеку снова закричали.

– Мама! – я бросился туда, где во мгле проступили очертания обзорного купола, перемахнул через пространство между вагонами и остановился.

Открывшаяся взгляду картина навсегда осталась в моей памяти. Качающаяся, дрожащая крыша… Дыра в стеклянном куполе… Отца не видно… Мама лежит на краю вагона… Над ней склонился смуглый человек с жесткими складками у рта. В руке его часы. Да-да, часы: цепочка, круглый корпус – просто карманные часы. Или нет? Что-то с ними не так, корпус кажется слишком толстым…

Где отец? И почему мама не шевелится?

Из дыры в куполе появилась рука, ухватилась за металлическое ребро, затем показался конец раскладной трости.

Кариб начал вращать часами, сжимая конец цепочки. Раздалось гудение, и золотой корпус как будто бы стал больше – а потом, повинуясь движению убийцы, он метнулся вниз и ударил маму в грудь. Брызнула кровь. Мама выгнулась дугой, захрипела.

С криком я налетел на Кариба, толкнул что было сил. Он отшатнулся, зацепившись за тело Джейн. Гудящий золотой диск пронесся мимо моего уха, и Кариб упал в дыру, сбив вылезающего оттуда мистера Чосера.

Когда я склонился над мамой, по ее груди расползалась кровь из рваной раны. Одна рука сжимала револьвер, а другая поднялась, и пальцы легко скользнули по моей щеке. Губы шевельнулись.

– Малыш… – шепнула она. – Мы хотели сказать… Хотели сказать тебе, что ты не…

Ее веки затрепетали – и опустились, и больше мама не произнесла ни слова.

– Алек! – голос отца донесся сбоку.

Он висел, вцепившись в решетку вентиляции, ноги болтались над проносящейся внизу землей. Я упал на краю вагона и схватил его за руки. Он начал подтягиваться. В запрокинутом лице не было ни кровинки, по плечу расползалось темно-красное пятно. Когда Генри оказался на крыше, я крикнул:

– Джейн! Она не шевелится!

Из-под купола донеслись стук и звон. Я выхватил револьвер из безвольной руки мамы, подскочил к куполу и дважды выстрелил сквозь дыру. В полутьме вагона зазвенело, потом там выругались на незнакомом языке. Я разглядел силуэт мистера Чосера – он показывал вверх, но не на меня, выше. Человек-лоза что-то прокричал, и я снова выстрелил, однако за миг до этого он гибко скользнул вбок. Простучали шаги, внизу стало светлее – раскрылась дверь. Они выпрыгнули!

Отец, стоя на коленях, обеими руками держал голову мамы и глядел в небо. Странный свет окутывал их фигуры и весь вагон. Сияние пробивалось из щелей вентиляции, оно очертило мою руку, когда я поднес ее к лицу. Я медленно поднял голову.

Небо над куполом Всемирной Выставки горело. Световые полотнища красно-желтых и алых оттенков извивались в нем. Они медленно сворачивались исполинскими кольцами, образуя смерч, который полз прямо над нами, следуя движению поезда… то есть солярного детонатора, спрятанного в нем. Не было никаких сомнений: происходящее в небе связано с работой этого устройства.

«Самодержец», пройдя половину кольца, поворачивал обратно к месту пересечения рельс.

– Прыгай, – сказал отец.

Смертельно бледный, он сидел, поджав ноги, на самом краю вагона, и голова мамы покоилась на его коленях. Он повторил:

– Прыгай, Алек.

– Вы тоже, – я присел рядом. – Мы спрыгнем вместе.

– Я не брошу Джейн.

– Мы прыгнем вместе, Генри! – я схватил его за локоть, но он отбросил мою руку и выкрикнул:

– Она мертва, Алек! Они убили ее!

Световой смерч вращался над нами. Теперь горел весь вагон, сам металл, казалось, светился, в моих волосах проскакивали колкие искры. Силуэты Генри и Джейн сияли неземным огнем. До судороги сжав пальцы на рукояти маминого револьвера, я повторил:

– Мы прыгнем вместе.

– Держи! – отец сунул мне свое оружие, а другой рукой ткнул в грудь портмоне, которое вытащил из кармана.

«Самодержец» изгибался на повороте. От арки в куполе к нам бежали серые фигурки. Сияние заполонило все вокруг, красно-алый смерч сверкал над поездом.

– Зачем ты даешь мне портмоне?! – прокричал я, прекрасно понимая, для чего он делает это, но не желая принимать правду. – Я не брошу вас!

– Возьми его! Это важно, возьми, там кое-что есть!

Смерч еще сгустился и стал цвета крови. Все вокруг сверкало, переливаясь красками смерти.