Виталий Вавикин - Желание верить (сборник) Страница 36

– Я почти забыл о тебе, – признался он, позволяя ей сесть у своих ног. – Почти забыл обо всем.

3

Бывший муж позвонил сразу, как только узнал о зафиксированной в Каире вспышке бубонной чумы.

– Все нормально, – сказала ему Софи. – Если бы это было серьезно, то Махди знал бы об этом.

– Ты все еще можешь вернуться, – сказал Жак и справился о здоровье своего сына.

– Махди относится к нему, как к родному, – заверила его Софи.

– Он должен жить в родной стране.

– Прости, Жак.

Она повесила трубку, одела и отвела детей в гамман. В меслюкхе Софи слышала, как женщины разговаривают о «черной смерти». После, на рынке Хан аль-Халили она видела, как хоронят умерших от бубонной чумы людей. Молчаливая процессия несла мертвецов завернутых в саван, а толпа расступалась, прикрывая платками лица.

4

Ребенок плакал всю ночь, а утром началась легочная инфекция.

– Скажи мне, что это не чума, – взмолилась Софи, вглядываясь в глаза своего мужа.

– Чумы нет в Каире, – сказал он и ушел на работу. Софи плакала вместе с сыном. С его сыном.

– Нужно проводить плазмафарез, – сказал Жак Софи по телефону.

– Никто не станет делать ему плазмафарез, – сказала она, отчаянно сдерживая слезы.

– Я приеду, как только смогу, – сказал Жак.

– Когда ты приедешь, мой сын будет уже мертв.

– Зато мой сын может быть все еще жив.

5

Рашид встретил Жака во втором терминале аэропорта Каир.

– Улетай назад! – прокричал он, перекрывая шум бесконечной очереди и зашелся кровянистым кашлем. – Тебя здесь никто не ждет, – Рашид сунул в руки Жака обратный билет компании «Air France» и ушел.

6

Они стояли у могилы Софи и детей. Рашид и Махди. И жаркое солнце играло на шпилях древних мечетей.

История тридцать вторая (Иглы воспоминаний)

1

Он все еще пах ее телом. Все еще чувствовал вкус поцелуев. Слышал ее голос, случайные фразы…

Кольщик спросил его, что они значат. «Ничего, – сказал он. – Для вас ничего». А потом долго смотрел, как игла оставляет черный след на его коже…

В памяти стерся тот момент, когда они впервые задумались о чувствах. Возможно, это была лишь случайная встреча, когда никто из ваших знакомых не должен ничего понять. Вы просто проходите мимо, упражняясь в актерском мастерстве безразличия. И никто ничего не замечает. Никто, кроме вас. Это длится лишь мгновение. Всего один удар сердца. Но мира нет. Ничего нет. Затем шаг, и память стирается. Остаются лишь чувства.

2

Они стали мифом. Парой, летящей в пропасть. Семьи рассказывали о покупках и отметках в школе. Кольщик научился не задавать вопросов. Комната пропахла потом. И даже время как-то застыло, словно не зная, что делать дальше…

3

Он понял, что теряет ее морозным январским утром. Теряет, потому что устал. Нет. Она не уходила от него. Он сам готов был уйти. Готов, пренебрегая осторожностями, словно желая, чтобы тайна, утратила статус тайны. Неужели никто ничего так и не понял, не раскусил их обман? Или же это был действительно миф, который они сами придумали для себя. Что если они существовали только когда были вместе? Без друзей и знакомых? Что если в действительности никогда и не было «их»? Каждый жил своей жизнью, напоминая другому о себе лишь короткими телефонными звонками и недолгими встречами. Кто мог подтвердить существование этой пары? Что было у них общего, кроме непреодолимого влечения друг к другу? Кроме татуировок на руках, да спермы на постельном белье?

Ответа не было. Он видел, ощущал и мог представить ту жизнь, которая у него была раньше. И совершенно обратное мог сказать о том, что было сейчас.

Нет. У них не может быть будущего. Не здесь. Не так. Все забудется. Пройдет, как сон. Абсолютно все.

4

Он закрыл глаза, прогоняя воспоминания. Теперь это было лишь прошлое. История, которая никогда не случалась. Не было той комнаты. Встреч. Звонков. И не было ее. Лишь губы предательски помнили те поцелуи, да руки хранили память воздушных волос, скользящих меж пальцев. Жар тела. Вкус пота. Глаза… Слова закончились как-то внезапно, уступив место чувствам.

Нет. Он не искал этой встречи. Не ждал ее. Не надеялся на случайность…. Но все было прежним, даже комната, в которой они так отчаянно любили друг друга. Мягкий свет падал на ее лицо, придавая глазам неестественный блеск. Светлые волосы спадали на плечи. На губах играла улыбка…

Он виновато опустил голову. Одежда зашуршала в тишине. Губы торопливо принялись нашептывать что-то на ухо. Знакомые руки заскользили по телу.

Миф ожил. Ветер шумно перелистывал старую книгу, вырывая из нее листы. Они кружили по комнате, опадая к ногам сплетенной пары…

Он открыл глаза. Ничего. Никого. Лишь фразы на руках, которые остались у него от прошлого. Десятки, сотни, тысячи слов. Они покрывали его тело, становясь историей. И память оживала. Дописывала миф все новыми и новыми подробностями. И не было уже на коже места, куда не добралась бы игла воспоминаний.

История тридцать третья (Милли)

Газеты, телевизор, журналы. Плита, диван, излишек веса.

Милли купила пачку сигарет и любовный роман в мягкой обложке.

Продавец рассказал о рукотворном острове в Тихом океане, недалеко от Понапе, который создали пришельцы.

Пакет с продуктами отправился в холодильник. Новые туфли натерли пару мозолей.

Где-то она читала о том, как размягчить грубую кожу. Кажется там же, было написано о сотворении мира за шесть дней и большом взрыве. Или же об этом рассказывал мальчишка в закусочной, которому она несла поднос с едой?

Милли набрала ванную. По телевизору говорили о весе души, и влиянии погодных условий на рост преступности. В газете Милли читала о том, как мужчина убил свою семью и заявил, что виной всему альфа-волны и плохая погода… В дешевом журнале рассказывали о лазерной хирургии и таблетках от ожирения… Где-то Милли читала о метеорите, который должен погубить Землю и парусе, который хотят развернуть на нем ученые, чтобы солнечный свет изменил его направление…

Милли сменила кошачий наполнитель для туалета. Насыпала в миску корм.

В промежутке между песнями диджей на радио рассказал о черных дырах, пятнах на солнце и временных туннелях…

Старые колготки пришлось выкинуть.

Милли смахнула со стола хлебные крошки в газету с рассказами об эффекте плацебо и болезнях, которые лечатся гипнозом.

Подруга позвонила в шесть и долго рассказывала о новом знакомом, который всю ночь говорил с ней о созвездиях.