Колыбель творения - Эдмонд Мур Гамильтон Страница 4

– Что-то действительно скверное, да? Ладно, сделаю всё, что в моих силах.

Он вышел из кабинета. Ото прислонился к стене и замер, наблюдая за Куртом. Саймон парил над столом. Ни один из них не нервничал. Курт же беспокойно мерил комнату шагами, погруженный в тяжкие думы; его руки то и дело касались разных предметов и тут же их отстранялись от них – в этих жестах сквозило напряжение, натянутое как струна. На стене негромко жужжал сложный мультихрон, и минуты текли – на Земле, на Марсе, на далеких планетах Системы. Никто не произносил ни слова, а Эзра всё не возвращался.

Наконец Саймон произнёс:

– Эзре в любом случае потребуется время.

– Время! – воскликнул Курт. – Если Гарранд завладел секретом, у нас нет времени.

Он мерил шагами маленькую аккуратную комнату, терзаемый тяжёлыми мыслями. Когда дверь открылась, он резко обернулся и посмотрел на Эзру так, словно увидел перед собой своего палача.

– Ну?

– Гарранд покинул Землю двадцать первого числа, – сообщил Эзра. – Он улетел на собственном корабле – судя по всему, это экспериментальная модель, над которой он работал какое-то время вместе с неким человеком по фамилии Херрик, являющимся так же и главным пилотом. Пункт назначения не указан. Цель – исследование космических лучей за пределами Системы. Благодаря репутации и положению Гарранда, с разрешением на вылет проблем не возникло. Это всё, что мне удалось узнать.

– Этого достаточно, – сказал Курт. – Более чем достаточно.

Его лицо осунулось, и сквозь загар проступила бледность. Он выглядел изможденным и каким-то странно изменившимся. Эзра подошел к нему и прямо спросил:

– В чем дело, Курт? Что именно Гарранд украл из лаборатории?

Курт ответил:

– Он похитил тайну Колыбели Материи.

Эзра непонимающе уставился на него.

– А ты можешь мне доверить эту тайну?

– Теперь – могу, – с отчаянием произнес Курт. – Потому что теперь это известно Гарранду… и тому, другому.

– Так что же это такое?

– Эзра, это тайна сотворения.

Повисло долгое молчание. По лицу Гурни было ясно: само это понятие слишком огромно, чтобы он мог сразу его осмыслить. Но Курт Ньютон не спешил продолжать. Он смотрел куда-то вдаль, его лицо было осунувшимся и изможденным.

– Нам придется отправиться туда, – негромко сказал он. – Придется. А я надеялся, что никогда туда не вернусь.

Безэмоциональные глаза Саймона были устремлены на него. Ото громко произнёс:

– Чего там бояться? Мы и раньше проходили сквозь эти вихри. А что до Гарранда и его напарника…

– Я их не боюсь, – ответил Курт Ньютон.

– Я знаю, – проговорил Саймон. – Только я был вместе с тобой в святилище Наблюдателей. Я знаю, чего ты боишься – самого себя.

– Я все равно не понимаю, – сказал Эзра. – Тайна сотворения… мира? Сотворения чего-то ещё?

– Вселенной, Эзра. Всего сущего во Вселенной.

На изборожденном морщинами лице Гурни отразилось странное сочетание благоговения и изумления. Он молчал, ожидая продолжения.

– Помнишь, – сказал ему Курт, – как мы вернулись из нашей первой экспедиции в дальний космос? Помнишь, как сразу после этого мы спроектировали заводы по сборке электронов, с тех пор использующиеся для пополнения истощающейся атмосферы Меркурия? Откуда, по-твоему, мы взяли эти знания – как манипулировать электронами, превращая их в нужные виды материи в промышленных масштабах?

Гурни прошептал:

– Ты добыл эти знания там, в дальнем космосе?

– В дальнем-дальнем космосе, Эзра. Близ центра нашей Галактики, среди густых звездных скоплений и туманностей за созвездием Стрельца. Там бьется сердце нашей Вселенной.

Он взмахнул рукой.

– Еще в двадцатом веке ученый Милликен первым догадался об истине. Материя Вселенной постоянно распадается, превращаясь в излучение. Милликен верил, что где-то во Вселенной есть место, где излучение каким-то образом вновь преобразуется в материю, и что так называемые космические лучи – это «первый крик» новорожденной материи. Источник нашей материальной Вселенной, колыбель материального мира.

В выцветших старых глазах Эзры читался благоговейный трепет.

– И вы нашли это? И никогда не рассказывали… не давали никому повода заподозрить…

– Гарранд заподозрил, – горько бросил Курт. – Он связал нашу работу на Меркурии с той таинственной экспедицией. Он пытался выведать у меня правду, а когда я ничего не сказал, он отправился на Луну и рискнул жизнью, чтобы украсть наши записи. И теперь он летит туда, чтобы найти всё самостоятельно.

Саймон Райт мрачно произнес:

– Если он попытается завладеть ею, его ждет лишь катастрофа. Я видел, что там едва не случилось с тобой, Кертис.

– Это моя вина, – резко ответил Курт. – Нам не следовало оставлять никаких записей. Но я так и не смог заставить себя их уничтожить. – Он помедлил и быстро продолжил: – Мы должны его настичь. Что на уме у того второго, Херрика, мы не знаем. Но Гарранд – фанатичный исследователь; он начнет копаться в инструментах Наблюдателей, как это делал я. И он может не остановиться там, где остановился я!

Эзра вскочил на ноги.

– Я могу отправить за ним крейсеры уже через час.

– Им его не догнать, Эзра. Только «Комета» на это способна. Нам нужно провести кое-какие приготовления, и это займет время. Но даже так – шанс поймать его остается.

Он повернулся и быстро направился к двери, словно физические действия могли помочь ему избавиться от невыносимого напряжения. Эзра остановил его.

– Курт, подожди! Позволь мне пойти с вами. Я должен быть там, сам понимаешь, раз уж дело касается поимки преступника.

Ньютон посмотрел на него.

– Нет, Эзра. Тебя просто влечет туда соблазн этой тайны, как когда-то меня. Как когда-то меня… Нет.

В разговор вмешался металлический голос Саймона:

– Пусть летит с нами, Кертис. Думаю, он может понадобиться нам… может понадобиться тебе.

Они обменялись короткими взглядами. Затем Кертис молча кивнул.

И вот «Комета» на крыльях пламени понеслась обратно к Луне – теперь на её борту было уже пятеро. В последующие часы закрытые створки ангара в безмолвном кратере Тихо ничем не выдавали лихорадочной, отчаянной деятельности, кипевшей за ними.

Но менее чем через двадцать четыре часа после возвращения с Урана корабль покинул Луну во второй раз. Он пронесся сквозь планетарные орбиты, словно беглый узник, прорывающийся сквозь решётки; на мгновение замер за Плутоном, переходя в новый режим движения, и исчез во внешней тьме.