Питер Уоттс - Эхопраксия Страница 40

Танцующий воин зацепился за свободную петлю грузовой паутины, свисавшую с решетки, оперся ногами о переборку: Мур стал похож на человеческий трипод, распластанный на стене трехногим пауком. Теперь Брюкс смог ясно разглядеть его лицо: полковник даже не запыхался.

— Хорошо двигаешься, — заметил Дэн.

Солдат посмотрел сквозь него и безмолвно поднял ногу, медленно вращаясь в петле, как мельница на слабом ветру.

— Э…

— Тише.

Брюкс подпрыгнул, когда на его плечо опустилась рука.

— На твоем месте я бы его не будила, — тихо сказала Лианна.

— Он спит? — Дэн снова взглянул на потолок.

Мур вращался все быстрее: голову наклонил вперед ноги расставил в стороны, петля все сильнее затягивалась между человеком и металлом. В следующее мгновение полковник снова оказался в воздухе.

— Разумеется. — После утвердительного кивка дреды синтета еле заметно покачивались на голове, — Не поняла, ты сам разве бодрствуешь, когда тренируешься? Тебе не скучно?

Дэн не знал, что ей кажется более невероятным: мысль, что он экипирован некой формой лунатизма, или еще более смешная картина отработки ударов.

— Зачем вообще этим заниматься? Доза агониста АМФ-зависимой киназы — и будешь словно камень, даже если целый день валяешься в постели и жрешь конфеты.

— Может, он не хочет полагаться на имплантаты, которые легко взломать. Или от эндорфинов ему лучше спится. Да и старые привычки умирают с трудом.

Мур проплыл над их головами, пронзив воздух. Брюкс невольно пригнулся.

Лианна захихикала:

— Не беспокойся, он нас прекрасно видит, — и сразу уточнила: — Что-то в нем видит, в любом случае.

Оттолкнувшись ногой, она скользнула к лестнице по левому борту:

— Лучше не трать время на этого неудачника: он, как проснется, опять нырнет в файлы с «Тезея». — Лианна дернула подбородком, — Мне тоже надо убить время. Пойдем поиграем лучше.

— То есть…

Но она уже извернулась, как рыба, и нырнула в ось. Дэн последовал за ней в зону с гравитацией, на камбуз, где лежала зеленая бутылка Мура, а он сам прицепил свой фетиш-капюшон к переборке между двумя полосами мятного астродерна.

— Во что поиграть-то? — спросил он, нагнав Лианну — В догонялки?

Она схватила маску со стены и кинула ему, а сама с глухим звуком одним ловким движением шлепнулась в подвернувшийся гамак.

— Во что хочешь. В «Битву богов». Бокс с обменом телами — тоже веселая штука. Еще есть симы Кардашёва[16], я в них профи, но обещаю, что дам тебе фору.

Он повертел «Интерлопер Аксессориз» в руках, фронтальные сверхпроводники уставились на него парой изумленных глаз.

— Ты помнишь, что, по сути, это игровой капюшон, да?

— Я не играю.

Лианна посмотрела на него так, словно Брюкс заявил что он — гортензия.

— Почему нет-то?

Разумеется, сказать ей он не мог.

— Это не реальность.

— В том и смысл, — объяснила она с удивительным терпением. — Вот почему это называют играми.

— Я не чувствую, что они реальны.

— Ничего подобного.

— Я не чувствую, понимаешь?

— Ничего подобного.

— Я не…

— Не хочу особо настаивать, старомодник, но ничего подобного.

— Не надо рассказывать мне о том, как я чувствую, Ли.

— Да ведь это те же самые нейроны! Один и тот же сигнал бежит по одним и тем же проводам, и мозг не видит разницы между электроном, пришедшим с сетчатки, и тем, который вкололи где-то на полпути. Никакой.

— Я не чувствую, что они реальны, — настаивал Брюкс. — Понимаешь? И я не буду играть с тобой в «Кошачьи звездные порновойны».

— Блин, ну просто попробуй, а?

— Поиграй с ИскИном, у него все равно получится лучше, чем у меня.

— Это не то же…

— Ага!

Лианна, удрученная, потупилась:

— Вот черт! Напоролась на собственный аргумент.

— Уязвлена тараканом, не меньше. Как себя чувствуешь?

— Будто сама разбила себе нос, — призналась она. Какое-то время оба молчали.

— Ну разочек! Для меня!

— Я не играю.

— Хорошо, хорошо. Спрос не грех.

— Но ты уже спросила.

— Ладно. — Несколько секунд Лианна качалась в гамаке туда-сюда. (В движении виделось что-то странное, еле заметное полуспиральное колебание: Кориолис был мастером тонких приемов.)

— Если тебе от этого станет лучше, — произнесла Лианна через какое-то время. — Я вроде знаю, о чем ты.

— То есть?

— О вещах, которые не кажутся реальными. Я так чувствую себя постоянно и, только играя, ощущаю нечто другое.

— Хм, — Брюкс удивился, — Интересно, почему? — Потом подумал и заметил:

— Возможно, все дело в твоей компании и круге общения.

Рядом с палаткой Дэна кто-то разбил еще одну, прицепил ее, как разбухший лейкоцит, прямо у основания лестницы. Брюксу пришлось прыгнуть вбок прямо со второй ступеньки, чтобы не столкнуться с новой конструкцией. Внутри нее что-то шевелилось и бормотало.

— Привет?

Сенгупта высунула голову наружу и уставилась в пол:

— Таракан.

Брюкс кашлянул.

— Может, ты думаешь иначе, но это звучит не как комплимент.

Похоже, она не услышала Дэна.

— Тебе надо на это взглянуть, — бросила Ракши и опять исчезла внутри. Спустя несколько секунд снова выглянула:

— Ну давай не тормози.

Дэн осторожно присел и залез в палатку, посредине которой скорчилась Сенгупта. Пятна мерцающей информации роились на ткани: колонки цифр, грубые портреты с пластиковой кожей, сделанные компьютерным художником по недостаточным свидетельским показаниям, — ряды… домашних адресов, судя по всему.

— Это что?

— Не твоя забота, — отраженные молнии играли в ее глазах, — Просто один ублюдок который будет кишки жрать когда я до него доберусь. — Она махнула рукой, и коллаж исчез.

— Ты понимаешь, что у них есть целый отсек, отведенный под спальню? — спросил Брюкс.

— Там слишком много народу а этим никто не пользуется.

— Этим пользуюсь я. — «Ладно, проехали».

«В конце концов сосед по комнате — это не так уж плохо», — подумал Дэн. Специально он не стал бы искать компании: хорошие паразиты не привлекают к себе внимания, и неважно, насколько одинокую жизнь они ведут. Но если все пойдет наперекосяк, может, Валери съест Ракши первой, и у него появится время.

— Зацени самый крутой трюк на вечеринке.

Она послала видеозапись на стену: громкие грубые голоса и сверкающие огни; маглевитирующий стол накренился под безумным углом из-за какого-то пьяного придурка, решившего на нем станцевать. Университетский бар. По студенческой обстановке такие места легко узнать в любом уголке планеты, но сейчас Брюкс был уверен, что эта вечеринка проходила в Европе. Субтитры отключили, но он слышал обрывки немецкой и венгерской речи.