Изгнанники Небесного Пояса - Джоан Виндж Страница 43

— Чей это ребенок? — спросил он голосом, ожесточившимся от ярости и отрицания.

К нему двинулся мужчина, на чьем лице все еще был написан ужас, но некое отчаяние влекло того вперед.

— Мой… наш. Пожалуйста… пожалуйста, позвольте мне забрать его.

Почему‑то казалось, что ребенка мужчина воспринимает как неодушевленный предмет. Он распростер руки, и один рукав, распоротый до локтя, захлопал на ветерке. Ногти подведены темной грязью, и такая же грязь филигранью въелась в папиллярные линии на ладонях.

Рауль нерешительно вытянул ребенка перед собой. Отец принял его — почти вырвал из рук. И внезапно ринулся на прорыв круга вооруженных спутников Рауля, уцепившись за край люка. Швырнул ребенка внутрь, нашарил панель управления, ударил по ней кулаком. Шлюз заработал. Рауль увидел, как Сандоваль прыгает вперед, но мужчина прижался спиной к стене, закрывая своим телом панель управления, а люк уже захлопывался. Сандоваль сгреб его кулаком в перчатке за воротник рубашки, и прогнившая ткань разорвалась; мужчина отпихнул Сандоваля ногой. Люк закрылся, хотя Сандоваль и пытался просунуть пальцы в щель. Наверху красный индикаторный огонек сменился зеленым.

— Зачем?.. — выдохнул Сандоваль. Два члена команды схватили мужчину за руки.

— Сандоваль! — вскинул руку Рауль. — Хватит. Хватит… Это… Это был акт милосердия. Отпустите его.

— Но… — За стеклом визора Сандоваля бушевал гнев.

Рауль помотал головой, отгоняя воспоминания о своих трех дочерях и двух сыновьях, ныне взрослых и здоровых. Он смотрел, как отпущенный флотскими отец, словно в ускоренной съемке, оседает по стене. Мужчина цеплялся за дрейфующие в воздухе клочки рубашки с таким видом, словно ему нанесли смертельную рану.

Рауль обернулся и посмотрел в туннель. Остальные встречавшие дематериализовались. Он раздвинул бормотавших проклятия спутников и протолкался к пленнику. Мужчина всхлипнул и поднял руки, закрываясь от него.

— Я должен был… Я должен был… Кто‑то должен был… Она знала, что… она бы не позволила, но… Все так говорили. Ребенок… все равно бы умер… разве нет? Разве нет? Вы сами видели. Родился… уродом… — Он опустил руки и потянулся к Раулю, стараясь ухватить того за рукав скафандра. — Вы видели его? Вы видели?

Рауль сжал кулак от нахлынувшего желания врезать по протянутой руке и глубоко вздохнул.

— Да. Я видел ребенка. Он бы не выжил.

Мужчина уцепился за рукав и снова начал всхлипывать.

— Спасибо вам… спасибо вам…

Рауль грубо встряхнул его, испытывая смесь жалости с отвращением.

— Ты кто такой?

Мужчина тупо, безмолвно уставился на него в ответ.

— Твое имя, — проговорил Рауль. — Назови себя.

— Ветер… Ветер Китаву. — Мужчина выпрямился, отпустил рукав скафандра Рауля, разум начал возвращаться в его глаза — глаза старика на молодом лице. — Кто… что вы здесь делаете?

— Вопросы здесь задаю я. Во–первых, кто у вас тут главный, если есть, и можешь ли ты отвести нас к нему?

Ветер Китаву кивнул, с отсутствующим видом оглядывая наставленные на него дула полудюжины винтовок.

— Премьер–министр. Ассамблея. Я знаю, где палата. Я отведу вас… — Пальцы его снова переместились к надорванному вороту рубашки и начали нервно стягивать края вместе. — Вы не… — Рауль увидел, как формируется на его губах вопрос, но остается невысказанным. — Вы хотите, чтоб я вас туда отвел?

Рауль жестом попросил своих спутников следовать за ним, пропустил Ветра Китаву и сам пошел за пленником. Он отметил, что одна нога мужчины короче другой и искривлена неестественным образом. Врата ада, столица Небес.

Их отвели не на поверхность, как он ожидал. Ветер Китаву углубился в подземные переходы, ведя их мимо мужчин и женщин с тусклыми взорами, чьи лица выражали страх и удивление, но в основном — непонимание. Угрозы они не представляют. Тревога Рауля сменилась депрессией. Какая‑то женщина отделилась от с гены, утянулась за Ветром Китаву и шепнула ему:

— …звездолет?..

Ветер Китаву помотал головой, лицо женщины стало мрачным, она отделилась от группы. Рауль увидел отчаяние в ее глазах и обрадовался, поняв, что напал на след.

Ветер Китаву показал путь к переговорному центру, и Рауль отрядил туда Сандоваля с двумя бойцами на разведку. Сам же, в сопровождении остальных, двинулся дальше, размышляя, что обнаружится в палате Ассамблеи. Но предположения не могли подготовить его к истинной картине. Весть об их прибытии уже разнеслась: семеро фигур стояли в ожидании, совсем маленькие в просторном зале со стенами грубой отделки. Рауль инстинктивно догадался, что это помещение строилось как складское, а не как зал собраний. И, подобные драгоценным кристаллам в пустой породе, блистали здесь пятеро мужчин и две женщины в величественных одеяниях государственных деятелей. Один из них еще разглаживал складки рукава, явно застигнутый врасплох. Ближайший выдвинулся вперед, двигаясь церемониально–неспешно, храня безличное формальное выражение. Рауль следил за развертыванием слоев алтабаса по мере продвижения чиновника: волокна одеяния поглощали свет и переизлучали его так, что казалось, будто носитель его окружен сцинтиллирующим огнем. Вглядываясь в это сияние, подобное блеску драгоценностей, он начал замечать места, где ткань потускнела или протерлась, запятналась и растрепалась, изъеденная временем. На голове мужчины виднелся мягкий тюрбан из того же материала. Лицо в шрамах, руки морщинистые и скрюченные, темные на сверкающем фоне одеяния, но чистые.

Рауль молча ожидал, пока чиновник приблизится. Шестеро остальных, приглушив блеск одежд, медленно сгрудились за спиной первого. Они смотрели не на лицо Рауля, а на его оружие. Наконец мужчина впереди поднял глаза и уставился в забрало шлема Рауля.

— Я Серебряный Тюр, — произнес чиновник тоном странно неприкрытого высокомерия, — председательствующий в Ассамблее Лэнсинга, премьер–министр Небесного Пояса…

Мужчина осекся, прерванный смехом; на миг Рауль растерялся, пока не сообразил, что был то не его собственный горький смешок, но хохот одного из членов команды. Рауль поднял руку, веля прекратить издевки. Он без труда представил, как скрежещущим эхом отдается звук в стенах палаты.

— А вы?.. — Премьер–министр говорил с натужной, упрямой гордыней, требуя от новоприбывших почтения, как показалось, не столько тени человека в своем лице, сколько тени прошлого, неоспоримой реальности былого времени видений и мечты, тому, чем были все они когда‑то, прежде чем низринуться с Небес.

— Рауль Накаморэ, Рука Гармонии. — Почти автоматическим жестом он вытянул руку — в перчатке, во избежание заразы, но открытую, демонстрирующую расположение. — Мы не желаем зла вашим людям; мы лишь просим вашего содействия на время пребывания здесь.