Джон Ринго - Дорога на Дамаск Страница 46

В зале Объединенного законодательного собрания раздался хор голосов, в котором звучали нотки неприкрытой ненависти. Полковник Хрустинов — как мысленно называла своего мужа Кафари, не способная узнать его в этот момент, — спокойно ждал с каменным лицом, пока вскочивший на ноги и схватившийся за молоток спикер не призовет парламентариев к порядку. Когда они наконец угомонились, Саймон снова заговорил с таким видом, словно только что прихлопнул жужжавшую под ухом навозную муху.

— Позже я растолкую вам, что это отнюдь не самое страшное и того, что может вас ожидать… Тем временем должен сказать, что сегодня утром я получил приказ Окружного командования. С момента уведомления официальным представителем Кибернетической бригады, то есть с настоящего момента, — пояснил он, взглянув на хронометр, — у правительства Джефферсона есть двенадцать часов на то, чтобы выполнить свои договорные обязательства перед Конкордатом или полностью возместить расходы, которые он понес на оборону вашей планеты.

Конкордат сочтет, что вы приступили к выполнению договорных обязательств, если вы немедленно проголосуете за выделение средств на строительство и запуск военных спутников, а также за начало мобилизации военнообязанных во всех административных районах Джефферсона. Договорные обязательства будут считаться выполненными лишь тогда, когда спутники окажутся на орбите, ваши солдаты вылетят на фронт, а ваша промышленность добудет, изготовит и погрузит на транспорты Конкордата сырье и изделия, необходимые ему для ведения боевых действий. Для этого вам придется построить новую орбитальную станцию.

В зале снова раздались возмущенные возгласы, и спикеру пришлось почти две минуты колотить молотком, чтобы восстановить порядок.

За это время стоявший с непроницаемым лицом муж Кафари вновь не проронил ни слова, а потом безжалостно продолжал:

— Ввиду того что сельское хозяйство Джефферсона сильно пострадало, Конкордат не требует от вас продуктов питания, изготовленных из акклиматизированных вами земных культур. Вместо этого остатки вашего рыболовецкого флота должны за ближайшие четыре месяца добыть и обработать не менее десяти тысяч тонн пригодных для потребления в пищу местных пород рыбы. Эта рыба отправится на Мали, где спешно строятся герметичные колпаки для расширения существующих шахт. Для обороны всего вашего округа необходимо, чтобы они добывали в три раза больше обогащенной руды.

На самом деле, всем вам прекрасно известно, что правительство Джефферсона взяло на себя эти обязательства пять месяцев и семнадцать дней назад, когда я прибыл к вам с моим линкором. Окружное командование Вооруженных сил Конкордата заранее поставило вас в известность, во что обойдется моя помощь. Тем не менее за все это время ваш парламент не проголосовал ни за одно из перечисленных выше мероприятии. Поэтому Окружное командование объявило вашу планету нарушающей договорные обязательства.

Много месяцев я просил вас принять соответствующие постановления, но слышал лишь отговорки или наталкивался на стену непонимания… По ту сторону Силурийской бездны яваки и мельконы истребляют население целых миров, а вы спокойно сидите по домам, едите, пьете и потихоньку восстанавливаете то, что желаете восстановить. Но не думайте, что беда уже миновала! — громовым голосом воскликнул Саймон. — Позвольте мне кое-что вам рассказать!..

Кафари в оцепенении слушала, как Саймон не дрогнувшим голосом описывает ужасы, свидетелем которых стал на Этене. Смахивая с глаз слезы, девушка сидела в окружении своих родных и слушала, как механический голос, который, казалось, принадлежал не ее мужу, а словно исходил из динамиков боевой машины, рисует картины беспощадного истребления мирных жителей, гибель городов, испепеленных со всеми своими обитателями, дымящиеся руины и летающие в воздухе куски человеческого мяса. Он говорил о гибели оставшихся безымянными миллионов людей, и перед глазами его слушателей громоздились горы обугленных и окровавленных трупов. Саймон методично перечислял зверства инопланетян, а Кафари с болью в сердце задумалась о том, что пришлось пережить ее мужу на планетах, чьи звезды даже не были видны по ночам на Джефферсоне.

Внезапно Кафари услышала, как всхлипывает тетя Минни.

— Бедняга! Что же происходит у твоего мужа в душе!

Девушка выругала себя за то, что отпустила Саймона в Мэдисон одного. Как бы ей хотелось быть сейчас рядом с ним! Кафари ненавидела депутатов Объединенного законодательного собрания. Тех из них, кто голосовал против расходов на военные нужды в комитетах, отказывался выделять средства на военные спутники под надуманными предлогами или с помощью придирок к несущественным мелочам надеялся вообще избежать этих выплат. Она ненавидела их за то, что они заставили ее любимого человека вновь пережить ад, о котором он пытался забыть.

Когда Саймон внезапно замолчал, Кафари почувствовала, как стучит кровь у нее в висках. Ее муж застыл на подиуме, как каменное изваяние. Потом он перевел дух. Всколыхнулись орденские ленточки на его груди, защищенной, как щитом, малиновым кителем. Его печальные глаза блеснули, и вместо изваяния Кафари увидела грозного офицера Кибернетической бригады, чьи веские слова еще звучали эхом в ушах всех, кто их слышал.

— Если вы не прислушаетесь к голосу разума, вашу планету наверняка ждет такая же участь. Выбирайте!.. Господин президент, — добавил он тоном, полным глубокого уважения, — уступаю вам свое место.

У бледного как смерть Абрахама Лендана дрожали руки.

— Благодарю вас, полковник, — еле слышно проговорил он. — Я думаю, все и так ясно.

Президент явно не собирался ничего добавлять к сказанному Саймоном. Ни у кого больше тоже не возникло желания взять слово.

— Предлагаю приступить к голосованию, — сказал Лендан.

Началась процедура подсчета голосов, и зловещую тишину в гостиной Сотерисов нарушил заговоривший вдруг дед Кафари:

— Эстебан, заводи аэромобиль! Кафари, немедленно лети в Мэдисон! Не знаю, что будет с твоим мужем, если он сейчас останется один… Да, вот еще!..

— Что? — на бегу спросила Кафари.

— Имей в виду, что твой муж только что нажил себе множество очень влиятельных врагов!

— Хорошо, — пробормотала Кафари. — Постараюсь это не забыть.

Через мгновение они с Эстебаном уже бежали к аэромобилю.

«Все начинается с начала!» — удрученно подумал Саймон.

В зале, где триста с лишним человек изо всех сил старались не смотреть ему в глаза, он чувствовал себя призраком одного из миллионов испепеленных жителей Этены. Когда люди делают вид, что ты не существуешь, скоро невольно начинаешь и сам задумываться над тем, есть ли ты на самом деле… Саймон сидел в полной пустоте, о которую разбивались, как хрустальные башни Этены, звуки протекавшего голосования.