Евгений Филенко - Пламенная кода Страница 53

– Bonjour, Харон, – сказал он.

2. Под волновой вуалью

Дверь бесшумно сдвинулась, пропуская визитера. Бангатахх инстинктивно наклонился вперед, чтобы встать из своего чересчур удобного для комнаты допросов кресла. «Нет необходимости», – небрежно проронил вошедший. Это был эхайн, Красный Эхайн, судя по темному цвету волос и кожи – из какого-то экваториального этноса, твуана или хатагхадайха. И говорил он с особенным, звякающе-дзынькающим акцентом. Черные Эхайны не воюют с Красными… но в училище пришлось одолеть спецкурс по этнографии Красной Руки, получить представление об основных языках, зазубрить военно-полевой словарик («Лицом к стене!.. Имя, звание? Номер части? Какое задание? Встать на колени!..»), принять к сведению неутешительный факт, что технический уровень личного оружия красняков далеко ушел вперед, не говоря уже о тяжелых вооружениях. Деловито огляделся – тотчас же позади него прямо из пола выросло такое же в точности кресло, глубокое и уютное, как утроба матери. Визитер с готовностью обрушился в кресло и замысловато переплел длинные ходули в обтягивающих штанах из сильно вытертой синей материи.

– Нам понадобится стол? – осведомился он рассеянно.

– При всем уважении… это вы меня спрашиваете?! – удивился Бангатахх.

– Лично мне стол не нужен, – заявил тот, зачем-то передернув плечами.

– Гм… Если не ошибаюсь, вы – дознаватель, я – допрашиваемый. Как же без стола?

– Ну да, пожалуй… чтобы обозначить границу исполняемых нами социальных ролей, – усмехнулся красняк.

Пол снова вспучился, исторгнув из своих недр белую овальную поверхность, прямо на глазах вдруг подернувшуюся сложным геометрическим узором. Красняк с удовлетворением провел по столешнице ладонями, буркнул под нос что-то вроде «Ну вот…», а затем обратил проницательные янтарные гляделки на собеседника.

– Меня зовут Всеслав Эразмович Жайворонок, – сообщил он, – и мне предложено провести с вами небольшую беседу.

«Беседу! – мысленно усмехнулся Бангатахх. – Какие мы деликатные… назвать допрос допросом, стало быть, язык не поворачивается. И красняка где-то нашли для вящей задушевности. Имечко заковыристое, как у них и бывает. Неужели Красные Эхайны сотрудничают с этелекхами?! О Светлых давно циркулируют такие слухи, но светляки всегда были наособе, оторви да брось… а эти-то с какой радости пошли на коллаборационизм?! Ладно, успеем разобраться. Лгать ему не стану, нет в том резона, но и лишнего не скажу. Не слышал я, чтобы этелекхи прибегали к форсированным методам дознания… но, быть может, для того они и спелись с красняками, чтобы сохранить свои лапки чистыми?!»

Вслух же он назвался:

– Капитан Бангарн Бангатахх, Управление специальных операций в составе Оперативного дивизиона Бюро военно-космической разведки Черной Руки, оперативный псевдоним – «Ворчун», к услугам янрирра… – Немного подумав, добавил: – Имя подлинное.

– У вас есть какие-либо обращения или жалобы?

– Нет, янрирр… Вы позволите узнать ваше воинское звание?

– У меня нет воинского звания. Я профессиональный ксенолог, ученый. Эхайны и Эхайнор – моя специализация. Если угодно, можете обращаться ко мне «доктор». Так принято в той профессиональной среде, где я обычно вращаюсь.

– Янрирр доктор, могу я узнать, что меня ожидает по окончании нашей беседы?

– Просто «доктор». А я буду обращаться к вам – просто «капитан». Мое имя вы все равно не выговорите. Или выговорите?

– Пожалуй, нет.

– Тогда будем экономить фонетические усилия… Я не осведомлен о планах Департамента оборонных проектов Федерации относительно вашей судьбы. Но, исходя из сложившейся практики, предполагаю, что вы будете отправлены домой.

– Домой?!

– Фигурально выражаясь. По всей вероятности, вас, равно как и остальных эхайнов, доставят в один из миров, имеющих постоянное транспортное сообщение с Эхайнором. Могу предположить, что это будет Сутахтана.

– Разве мы не в плену?

– Разумеется, нет. Как сотрудник Оперативного дивизиона, вы должны быть осведомлены, что мы не берем пленных.

– Да, но я вкладывал в это выражение несколько иной смысл.

– Понимайте эти слова буквально. Мы ни с кем не находимся в состоянии войны, и не делаем исключений для Эхайнора, даже учитывая нашу общую историю. Поэтому никаких пленных, никаких заложников. Эти игры не для нас. Между тем, если существуют какие-то причины, по которым вы считаете для себя невозможным вернуться в Эхайнор, мы охотно предоставим вам убежище.

«Мы… Почему этот тип постоянно говорит «мы»? Какое отношение он имеет к Федерации, к ее военным планам? Кто он такой, мать его столешница?!»

– Смею надеяться, таких причин нет, – сдержанно заметил Бангатахх.

– Тогда все в порядке. Кстати, ваш коллега, сержант Аунгу, высказал намерение остаться у нас.

– Никакой он не сержант. Вернее, сержант, но из отдела «Ч»… – Бангатахх растерянно засмеялся. – Зачем я это вам рассказываю?!

– Ничего страшного, капитан. Поскольку мы уже беседовали с сержантом Аунгу, он поведал нам все подробности своей служебной карьеры.

– Тогда вы знаете, что он остается вовсе не для того, чтобы вволю надышаться воздухом исторической родины. Он профессиональный разведчик и наверняка будет заниматься сбором информации.

– И мы с готовностью ему в этом поможем. Уверен, ему придется несладко. Против Федерации очень трудно вести шпионские игры. Знаете почему?

– Догадываюсь, янрирр доктор.

– Просто «доктор». Потому что мы ничего не скрываем. Эхайнор прячет свои секреты за семью замками… это тоже фигура речи… и подбирать к вашим замкам правильные ключи столь же нелегко, сколь и увлекательно. Мы же поступаем иначе, и тем самым создаем для спецслужб, которые пытаются найти применение своим талантам на территории Федерации, непреодолимые препятствия.

– А если Аунгу захочет выведать секреты оборонной доктрины Федерации?

– Вы имеете в виду проект «Белый Щит»? Департамент оборонных проектов обычно не устраивает экскурсий, но для сержанта Аунгу может быть сделано исключение.

– Но если он попытается уничтожить один из критических компонентов «Белого Щита» и тем самым хотя бы на время устроить брешь в вашей замечательной оборонительной системе?

– Ах, оставьте. Мы его об этом спросили напрямую, и он дал нам совершенно искренний и прямой ответ. Диверсии – не его профиль. Впрочем, вы об этом осведомлены не хуже моего, поскольку были его непосредственным руководителем.

– Он и это вам поведал?

– Как на духу.

– Не ожидал… Я и себе удивляюсь.

– Я удивляюсь другому. С чего бы вдруг вы прониклись такой заботой о нашем благополучии? Или вас вдруг взволновала судьба сержанта Аунгу?