Павел Амнуэль - Ветер над яром (сборник) Страница 56

Пройдя деревянный короб тамбура, Гюнтер открыл внутреннюю дверь гостиницы и услышал мелодичный звон колокольчика. Чистый звук, не стихая, висел в воздухе, Гюнтер задержался, послушал и, уже стоя в фойе, еще раз открыл дверь и закрыл ее. Звон колокольчика повторился.

— Доброе утро. Нравится?

За стеклянной конторкой сидел ночной портье — молодой человек, светловолосый, аккуратно подстриженный, в легких, без оправы — одни дужки и стекла — очках, в темном костюме и при галстуке. Свет от настольной лампы со старомодным абажуром освещал только небольшой квадрат стола перед портье и раскрытую книгу, от которой он оторвался, чтобы поприветствовать гостя. Портье смотрел на Гюнтера и приветливо улыбался. Его улыбка и открытый взгляд сквозь стекла очков располагали к себе.

— Нравится, — легко согласился Гюнтер. — Доброе утро.

— Этому колокольчику сто два года. Он из чистого серебра. Тогда такие еще делали, — с гордостью сообщил портье.

Он заложил страницу книги закладкой, закрыл и отодвинул в сторону.

— А нашей гостинице более пятисот.

“Она из настоящего булыжного камня, — продолжил про себя Гюнтер. — Тогда он еще был” Он вспомнил фасад гостиницы. Судя по архитектуре, в столь серую древность здания верилось с трудом.

— Конечно, она много раз перестраивалась, — словно уловив недоверие гостя, продолжал портье. — Непосредственно этому зданию сто восемьдесят семь лет. Его возвели на месте старой деревянной гостиницы, сгоревшей от пожара. Существует даже нечто вроде легенды, будто гостиницу приказал поджечь принц Уэстский — так сказать, в чисто гигиенических целях. По преданию, когда он остановился здесь, его сильно искусали клопы. Но, к сожалению, документально это не подтверждается.

Гюнтер подошел к конторке, поставил на пол чемодан и протянул портье водительское удостоверение.

— Что не подтверждается? Наличие клопов?

Портье весело хмыкнул.

— И это тоже. Надолго к нам?

— Посмотрим, — неопределенно пожал плечами Гюнтер. — Хотя, думаю, несмотря на мою дилетантскую любовь к старине, больше недели здесь не выдержу.

— В отпуске? — уточнил портье.

— Да.

— Предпочитаете двухкомнатный номер?

— Достаточно и однокомнатного. Но непременно с ванной. Надеюсь, у вас такие номера есть?

— Минутку.

Портье достал из ящика стола книгу приезжих, полистал.

— Сразу видно, что вы ночевали в мотеле “Охотничье застолье”… — мимоходом констатировал он. — Вам повезло. Номер двадцать шесть Такой, как вы хотите, однокомнатный и с ванной.

Портье повернулся к доске с ключами от номеров, снял, с гвоздя нужный ключ и положил на стойку перед Гюнтером. Затем принялся писать в книге приезжих.

Гюнтер с любопытством посмотрел на ключ. Большой, старинный, с двумя замысловатыми бородками, он сидел на одном кольце с медной, потемневшей от времени грушей. На разграфленной на пронумерованные квадраты доске осталось всего шесть ключей. К удивлению Гюнтера, гостиница не пустовала. Он взял ключ и чуть его не выронил. Груша оказалась литой. В кармане не поносишь…

— Я смотрю, постояльцев у вас предостаточно.

— Да, — согласился портье, возвращая удостоверение. — В этом месяце как никогда. Просто диву даемся.

И тогда Гюнтер, добродушно улыбаясь, стараясь придать словам шутливый тон, сказал:

— Поневоле задумаешься, кто же разгромил отель “Старый Таунд”.

Он ожидал увидеть замешательство, услышать невразумительное бубнение наподобие бормотания портье из “Охотничьего застолья” или же просто наткнуться на отчужденное молчание, как у полицейского на шоссе. Ничего подобного. Портье рассмеялся.

— “Старый Таунд” обанкротился еще полгода назад.

Гюнтер удивленно поднял брови. Портье определенно нравился ему все больше и больше.

— Надо понимать, еще до того, как?..

— До того.

— Тогда зачем же ее разгромили?

Улыбка внезапно исчезла с лица портье, и он внимательно посмотрел в глаза Гюнтеру.

— Просто жители Таунда очень любят старину и свой город, господин Шлей, — проговорил он.

Тут же улыбка вновь заиграла на его губах, а взгляду вернулась приветливость радушного хозяина.

— Ваш номер угловой на втором этаже, слева по коридору. Я сейчас позвоню горничной, она приготовит постель. Можете ей заказать завтрак, его доставляют у нас из соседнего ресторанчика. Наценка — десять процентов за доставку.

Гюнтеру захотелось расшаркаться, как на аудиенции, — столь вежливо ему дали понять, что разговор окончен. Прямо министр внешних сношений за конторкой портье. Он кивнул и, так и не рискнув опустить ключ в карман, поднял чемодан и направился к лестнице.

Гостиница действительно оказалась древним сооружением, и портье не обязательно было это уточнять. Без всякой помпезности и откровенной подделки под средневековье — никаких гобеленов, сочащихся сыростью стен и прочих атрибутов. Сплошное дерево — целый лес прямых квадратных стоек, перекрытия крест-накрест, дощатый настил полов. Скудный свет редких электрических светильников, отражаясь от потемневшего дерева, создавал загадочный золотистый полумрак, как на картинах старых мастеров. Единственное, что связывало между собой мотель и гостиницу, так это скрип ступеней.

Пройдя по коридору второго этажа мимо многочисленных закутков и небольших коридорчиков перед дверьми номеров, в последней из них, как раз напротив своего номера, Гюнтер увидел застекленный шкаф пожарного крана и висевший рядом огнетушитель.

“Надо понимать, это вместо рыцарских доспехов”, — насмешливо подумал он.

Дверь комнаты была приоткрыта, Гюнтер толкнул ее рукой и от неожиданности застыл на пороге. Похоже, то, что он увидел в комнате, грозило стать для него дежурной картинкой местных гостиниц. Спиной к двери, нагнувшись над кроватью, маленькая горничная, копия прислуги из “Охотничьего застолья”, заправляла постель.

Флиртовать Гюнтеру почему-то не хотелось, но он все же осторожно, чтобы не шуметь, поставил чемодан под стенку, а сам, как и в мотеле, прислонился спиной к филенке и уставился на ноги горничной. Чутье, конечно, у женщин удивительное. Продолжая заправлять постель, она повернула голову.

— Нравятся? — игриво спросила она, пододвинув подушку к изголовью.

Гюнтер окаменел. Горничная оказалась полной копией прислуги из мотеля. Вплоть до лица и голоса.

Горничная выпрямилась и повернулась, кокетливо прищурив глаза. Но, натолкнувшись на застывший взгляд Гюнтера, сразу же потускнела и приобрела сугубо деловой вид. В руках быстро появились блокнот и ручка.