Журнал «Если» - «Если», 2003 № 10 Страница 65

И разрыдался.

Максим вернул его обратно в лифт. Нажал кнопку «пять» — на пятом этаже размещалась администрация. Вышел на площадку среди зеркал и хромированного блеска; первый же встреченный мордоворот из многочисленного племени секьюрити сразу оценил ситуацию и отреагировал верно: принял из рук Максима безвольное тело ценного сотрудника и, не забыв спросить у Максима его имя и должность, повлек упившегося Рачевского куда-то по мягкому ковру коридора, к покою и свету. Померещилось Маркову или нет, но в глубине коридора открылась дверь и появилась фигура, очень похожая на Войкова Валерия Игнатьевича. Впрочем, на таком расстоянии он мог ошибиться.

— Марков!

Макс оглянулся. Мужчина лет пятидесяти, с виду алкоголик «в завязке», звался Петром Ивановичем и работал в хозотделе зоопарка.

— Ты за спецодежду не расписался!

— А-а, — сказал Макс, пытаясь сообразить, где и когда он должен был расписаться. — Я, это…

Петр Иванович поманил его пальцем. Макс почему-то подошел.

— За спецодежду, — со значением сказал завхоз. И вложил Максу в ладонь клочок бумаги.

Макс тупо кивнул. Посмотрел вслед уходящему завхозу; механически сунул бумажку в карман.

Выйдя из зоопарка, спустившись в метро, на эскалаторе прочитал выведенные печатными буквами строки:

«Кузя, 19–00».

— О как, — растеряно пробормотал Макс. — Штирлиц, блин.

В кафе «Кузя» он все-таки пришел. Правда, с опозданием минут на пятнадцать. Кафе было средненькое, серенькое, Макс помнил его название потому только, что с месяц назад здесь праздновали чей-то день рождения, чуть ли не режиссера Сыча. Была куча народу, и Макс с Игрейной тоже были…

И Петр Иванович был. Теперь Макс вспомнил это совершенно четко.

Он вошел, сел за свободный столик и заказал кофе. Свисала с потолка псевдопраздничная мишура, покачивалась под струями вентиляторов, как бахрома на джинсах мертвого хиппи. В динамиках долдонила несвежая попса; дома ждала Игрейна. Макс едва успел предупредить ее, что задержится.

Принесли кофе. Ничего страшного: Макс ожидал худшего, а этот кофе вполне можно было пить. В конце концов, почему бы ему не заправиться кофеинчиком и не вернуться домой подобру-поздорову?

Рядом скрежетнул отодвигаемый стул. Макс повернул голову; Петр Иванович плюхнулся на пластиковое сиденье, как лягушка на листок кувшинки:

— Привет тебе, зверский оператор… Ты все еще не куришь?

— Не верю, — сказала Игрейна.

Макс накурился до звона в голове и выпил, наверное, чашек пять крепкого кофе. Теперь он не ходил по квартире — летал, как носимый ветром лист.

— Не верю, — Игрейна приложила кулаки к вискам. — Господи, Господи… Страна сумасшедших…

— И я сумасшедший; — покорно согласился Макс. — Хочешь, я куплю тебе билет, и ты сама попробуешь? У нас много нового: утконосы, еноты, ослы вот…

Игрейна ответила взглядом, по тяжести сравнимым разве что со взглядом крокодила Ротбарда.

К школьным каникулам в «Империи» открылся еще один аттракцион: «Команда». В самом деле, команда разных зверей, помещенных в сложно сконструированный вольер, должна была бороться за еду, питье и территорию.

В детских рассказах о животных часто встречаются истории о том, как звери помогают друг другу. Участники «команды» вынуждены были воплотить эти истории в жизнь — ради сена и мяса насущного антилопа, смертельно боящаяся тигра, должна была помогать ему, подставляя спину. Забравшись с ее помощью на второй этаж деревянной конструкции, тигр сначала ел приготовленное там мясо, а затем сбрасывал вниз брикеты с кормом для антилопы; если тигр забывал покормить подельщицу, ее забирали из вольера, и в следующий раз хищник оставался голодным.

В другой «команде» медведь запускал мышь в высоко расположенную трубу. Пройдя по трубе, мышь должна была прогрызть дырку в картонной стенке резервуара с водой. Вода лилась в желоб, медведь и мышь пили, но стоило косолапому по ошибке съесть свою мышь — и ему были обеспечены несколько дней жестокой жажды.

Самыми рейтинговыми оказались «команды», где по ходу дела кто-то кого-то съедал. Конечно, это не были крупные или экзотические животные: и кто бы, в самом деле, позволил тигру сладкую роскошь загрызть антилопу? Как правило, жертвами рейтинга становились мелкие грызуны да птички — эти отвечали за ошибки жизнью, в то время как прочие участники «команды» — только сломанными рогами, порванной шкурой да надкушенными ушами.

Интервью с Валерием Игнатьевичем Войковым то и дело мелькали на страницах глянцевых журналов. Директор зоопарка зачастил на светские рауты, где его видели то в компании эстрадной звезды, то в обнимку с героиней сериалов, то за беседой с высоким чиновником.

Материалы о Рачевском и Федорове публиковали только бесстрашные бульварные газеты, вскоре разорявшиеся, да интернетные сайты, вскоре гибнущие от хакерских атак. Предполагали, что эти двое богаче самого Войкова, что за ними охотятся спецслужбы, что они сами — сотрудники спецслужб, что они незаконные дети американского президента, а может, инопланетяне…

И все предположения были не так далеки от истины.

— Вот тебе! Вот тебе, сволочь! Вот тебе семейное шоу! «Команда» еще на три процента поднялась, ублюдок, я тебя сделал!

Так кричал Вадик и танцевал по кондиционированному кабинету, потрясая компьютерной распечаткой.

— Федоров на проводе, — медовым голосом оповестил секретарь.

Вадик поднял трубку:

— А-а! Децис Андреевич, мои соболезнования! Как же так получилось, что программа с лемурами провалилась, а? Что вы говорите, не провалилась? Неудачно стартовала? А-а-а…

Трубка что-то бубнила; Рачевский вдруг помрачнел и выпрямил спину:

— А вот этого не говори. Понял? Никогда не говори мне этого слова. Какой я тебе ученый? Да… Вот заткнись и умей держать удар… сынок. Посмотрим, что тебе принесут твои лемуры…

Он отбросил трубку и некоторое время стоял, глядя в пространство, шевеля губами.

Полез в бар. Вытащил пузатую бутылочку, зубами выдернул пробку. Плеснул в стакан. Со стоном откинулся в кресле.

В детстве Марков любил фильмы про шпионов и подпольщиков. Но если шпионы, как правило, легко отделывались, то подпольщиков хватали и бросали в подземелья. Макс не хотел бы себе такой судьбы.

Он, конечно, не расклеивал никаких листовок и не выходил на радиосвязь с Центром. У него не было сигарет с ядом и перстня со встроенным взрывателем. Он не пил мартини и не ходил на задания. И вербовщик из него оказался так себе. Он завербовал одного только человека… зато какого!