Василий Головачев - Мегаморф, или Возвращение Реликта Страница 70

Через час отряд достиг первых пологих поднятий, переходивших в склоны плато, вершина которого напоминала полянку с грибами многокилометровых размеров.

– Где заночуем? – обернулась Истома, останавливаясь. Глаза у неё снова светились азартом.

– Давайте поближе к тем грибам, – предложил Пилип. В данный момент он испытывал те же чувства, что и геянка. Видимо, поэтому он и стал разведчиком, чувствуя непреодолимую тягу к новому, неизведанному и неиспытанному.

Ясен оглянулся в очередной раз. Показалось, что спину лизнул чей-то холодный оценивающий взгляд, не принадлежащий живому существу.

В километре от группы на фоне серых песчаных дюн возник остроконечный конический силуэт. Он казался призрачным и невесомым, как иллюзия, и он двигался.

Истома тоже заметила непонятный объект.

– Ты видел? Там, за холмиками.

Геянки и дебряне оглянулись.

Конус высотой с водонапорную дебрянскую башню бесшумно скользил между песчаными холмиками, сам представляя собой такой же песчаный холм, только удивительно чётких геометрических очертаний.

– «Поп»! – пробормотал Пилип.

– Какой поп? – не поняла державшаяся рядом Делия.

– «Песчаное привидение». Я сам ни разу не встречал, рассказывали наши, что видели. Ой как плохо!

– Почему?

– Не к добру этот «поп». Кто его видел, тот потом болел сильно либо пропадал без вести.

– Легенда, – буркнул Димитр.

Истома посмотрела на Ясена.

– Ты видел?

– Нет, – мотнул он головой, – но легенда действительно существует.

– Что это?

– Не знаю, но оно смотрит на нас и оценивает.

– Подберёмся поближе и накроем залпом!

– Оно нам не угрожает.

– Всё равно это явно чья-то система наблюдения. Пусть убирается ко всем чертям!

Словно услышав речь девушки, призрачно-песчаный конус «попа» резко набрал скорость и беззвучно растворился в наступающих сумерках, и в самом деле напоминая привидение.

– Не к добру… – снова начал побледневший Пилип.

– Замолчи! – оборвал его сотник.

Истома покачала головой, не потеряв тем не менее своей воинственности и увлечённости.

– Дэдди мне ничего не говорил об этих «попах». Интересно, чья это машина?

– «Поп» – не машина, – возразил Ясен, чувствуя удалявшуюся «звёздочку» странного пси-сотрясения. В нём не было ничего от человеческой ауры, да и живым это создание назвать было трудно, и всё же «поп» машиной не был.

«Может быть, это раппорт?» – подал мысленный голосок терафим.

Раппорт – наведенная пси-структура, выплыло из недр памяти определение, ранее неизвестное Ясену. Информация фреймов продолжала оседать в глубинах психики и раскладываться в нужных «ячейках» оперативной памяти.

– Ментальный организм, – нашёл Ясен нужный термин.

– Но это же просто гора песка!

– Только с виду.

– Ющерь с ним! – сказал Димитр, поёживаясь. – Надо убираться отсюда подобру-поздорову. Не нравится мне эта встреча.

– Ты же утверждал, что это легенда.

– Мало ли что я утверждал.

Истома без слов понеслась к грибообразным горным массивам Гуррах-Горы.

Палатки они ставили уже в темноте, расположившись на гребне каменистой морены недалеко от первого «гриба» высотой в два километра. Устали все, поэтому разговаривали мало, геянки сразу скрылись в палатках, и лишь дебряне чуть задержались, решая, кто будет дежурить первым.

Ясен мог бы не дежурить вообще, однако взял на себя самое трудное дежурство – последним, перед рассветом.

Перед сном он прошёлся вокруг лагеря, мечтая о неожиданном появлении Истомы (спина до сих пор помнила её горячее тело), но никто не выскальзывал из палаток, никто не обнимал его сзади, и он с тайным сожалением забрался в свою палатку, к уже спящим товарищам.

Иваник разбудил его под утро.

– Почему так рано? – не сразу сообразил Ясен, подхватываясь.

– Так ведь я мог бы и до подъёма… – заикнулся сконфуженный дружинник.

– Я хотел сказать – почему так поздно? – спохватился Ясен. – Я должен был сменить тебя ещё два часа назад.

– Да ничего.

– Ложись, поспи часок.

– Да ничего. – Иваник скрылся за пологом.

Ясен полежал немного, глядя на палаточный потолок, привычно настроил внутренние энергетические «меридианы» и мысленным усилием поднялся в небо. Сфера внечувственного восприятия начала стремительно расширяться, и он среди прозрачных облаков и струй природных энергетических образований увидел чёрную кляксу тартарианина. Две красновато-фиолетовые звёздочки, одна поярче, другая послабей, и слабенькая красно-коричневая «медуза» венчали кляксу, как наездники – скакуна. Трогать их мысленной «рукой» Ясен не стал, не желая настораживать обоих Кроули и их спутника.

Представитель Тартара двигался, но медленно. До него было чуть меньше пятисот километров. Это говорило о том, что он знает о местоположении отряда и ждёт его маневров.

И ещё одну чёрную струйку заметила мысль-воля Ясена, скользившую между песчаных дюн и холмов совсем рядом, в трёх-четырёх километрах. Она то пропадала совсем, то возникала, как трассирующая пуля «Дракона», и выражала намерение следовать за отрядом, куда бы он ни направлялся.

Ясен очнулся, вышел из палатки, не потревожив спящих дебрян. В их распоряжении было ещё около часа.

За ним неожиданно вылез Димитр, зевнул, поёжился.

– Прохладно, командир. Что бы мы делали в своих доломанах, коли б не эти древние комбезы? – Он похлопал себя по груди.

– Ничего, не замёрзли бы, – сказал Ясен, кинув взгляд на палатки геянок.

Там было ещё тихо, девушки спали.

Димитр рысцой удалился за пределы лагеря, вернулся через какое-то время, залез обратно в палатку.

Ясен послал в пространство ощущение дождя и свежего ветерка, летящие пушинки, луч света и удовлетворённо усмехнулся, уловив движение в одной из палаток: Истома услышала-ощутила его мысленное утреннее приветствие.

Спустя несколько минут она вылезла из палатки, розовая от сна. Надула губки с притворной сердитостью:

– Чего будишь раньше времени?

– Я не будил, – запротестовал он.

– А то я не поняла. Где завтрак?

– Сейчас будет. – Ясен принялся разводить костёр из заранее заготовленной травы.

Истома удовлетворённо кивнула, уловив чувства-мысли дебрянина.

– Порасторопней надо быть.

– Я исправлюсь, – пробормотал Ясен.

– Очень хочется верить.

Ясен медленно разогнулся.

Истома расхохоталась, побежала за соседний холмик освобождать организм от излишней влаги.