Аластер Рейнольдс - Звездный лед Страница 76

Светлана подумала, что его слова звучат искренне. Но ведь инопланетяне заново собрали его голову. Они могли запрограммировать его сказать что угодно, с какой угодно степенью искренности.

– Я целиком за то, чтобы учиться у них, – проговорила она с сомнением. – Но я не вижу, что они надеются получить от нас взамен.

– От нас самих – почти ничего. Но у нас есть то, что для них представляет немалую ценность: Янус. Они не хотят вторгаться, подчинять нас либо творить что-нибудь столь же банальное. Но на Янусе есть ресурсы, полезные для них: энергия и материалы. Фактически они хотят того же, что и мы, но на более продвинутом уровне.

Светлана нахмурилась. Она хотела многое спросить, но слабо представляла, о чем лучше расспрашивать сначала и о чем – потом.

– И что с того нам?

– Наше положение уж точно не ухудшится. До сих пор мы извлекли лишь крохотную часть того, что Янус предлагал нам. Инопланетяне хотят забраться в него глубже, основательнее, никак не мешая нашей работе с ним. Мы сможем продолжать работу, какой занимались с момента прибытия сюда. Знаю, мне еще нужно толком узнать о нынешнем положении дел, но я бы предположил, что особых изменений за последние девять лет не произошло.

– Да, тут уж хвастаться особо нечем, – отозвался Перри.

– То есть мы не теряем ничего. Даем им право доступа к недрам, взамен они дают нам то, чего мы и вообразить не могли.

– Ладно, – согласился Перри. – Если они жаждут Янус настолько – хотя я не понимаю, зачем он им, раз они такие уж продвинутые, – почему просто не забрать его у нас? Мы должны казаться им, ну, вроде малыша с огромным леденцом.

Чисхолм покачал головой:

– Эти существа не ведут дела так. Из опыта своих странствий они вынесли простую истину: всегда лучше договориться.

– А если мы скажем «нет»?

– Они примут наше решение, – с улыбкой ответил Джим. – Я понимаю, вам трудно поверить и понять, но для них силовой вариант видится неразумным по двум причинам. Во-первых, хотя мы технологически очень отсталые по сравнению с ними, но, как и большинство встреченных ими культур, способных на путешествия в космосе, мы обладаем зачаточными знаниями о термоядерных реакциях. Даже если прямо сейчас у нас нет ядерного оружия – мы можем изготовить его. А его наличие исключает силовой захват – и не потому, что мы эффективно используем оружие против них, хотя попытка не исключена. Ведь мы тогда уничтожим то единственное, чего они хотят от нас. Видите ли, ядерные заряды – абсолютный козырь. Это как в игре «Камень, ножницы, бумага». Ядерные заряды всегда побеждают материю, причем безоговорочно.

– То есть инопланетяне боятся, что мы взорвемся, не желая отдавать им Янус? – уточнил Перри.

– Именно так. Подобные саморазрушающие действия они наблюдали уже не один раз. И потому едва ли прибегнут к силовому варианту, пока не исчерпают все другие возможности.

– Ты сказал, причины две, – напомнил Эксфорд.

– Вторая такова: хоть мы и выглядим слабаками, но эти инопланетяне в прошлом – либо они сами, либо контактировавшие с ними культуры – иногда натыкались на цивилизацию, сознательно занижающую свой видимый технологический уровень. Вряд ли стоит грозить большой дубиной, если у предмета агрессии спрятана дубина намного большая.

– Но все-таки, если мы скажем «нет», они просто уйдут прочь?

– Нет. Я сказал, что они примут наше решение, но это не остановит их в поиске других возможностей для переговоров и торга. Видите ли, у них предостаточно времени испробовать буквально все возможное. Янус-то им нужен, но не прямо сейчас. Они просто делают долгосрочный стратегический ход, закрепляя поле за собой, пока не пришли другие.

– Пока не пришли другие, – повторила Светлана с ноткой тревоги в голосе. – Там они не одни?

– Уж поверьте, Вселенная очень велика, и не все в ней так дружелюбны, как наши гости. – Чисхолм подался вперед. – Потому нам стоит внимательно прислушаться к ним. Они оживили меня. Мы уже кое-чем обязаны им.

Чисхолм все еще оставался пациентом Эксфорда, и доктор не позволял утомлять его долгими расспросами. Светлана не стала спорить, но постаралась организовать свой рабочий день так, чтобы почаще попадать к Чисхолму в часы, разрешенные для визитов. И всякий раз, когда Света входила в комнату Джима, тот выглядел чуть здоровее, меньше походил на призрака. Узнавая ее, непременно ободряюще улыбался, всегда старался, чтобы она не ощущала неловкости. Он говорил о всяких мелочах, рассыпал шутки, хлопал себя по лбу. Но время от времени в его словах и жестах проскальзывало нечто такое, отчего в комнате повисал чужой ледяной холод.

Когда Света решила, что пришло время расспросить его хорошенько, то сказала:

– Скафандр, в котором ты вернулся, разговаривал на тайском языке и утверждал, что произведен на Тритоне в две тысячи сто тридцать четвертом году. Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Если скафандр сам сказал, что произведен на Тритоне, то я склонен верить ему.

– Джим, этот скафандр очень тревожит нас.

До того Джим делал пометки шариковой ручкой на листке выращенной в наноплавильне бумаги. Теперь же отложил бумагу.

– Не стоит беспокоиться. Это всего лишь скафандр. Он не причинит вреда.

– Не в этом дело. Нас беспокоит то, как он попал на Спику.

– Его нашли инопланетяне. Кстати, они не спикане. Но вы, должно быть, уже выяснили это сами.

Перри уже рассказал жене о подозрениях Беллы. Свете было до крайности неприятно хоть в чем-то соглашаться с Беллой, но пришлось признать: бывший капитан, похоже, верно определила ситуацию.

– Мы пока называем их «фонтаноголовые». Если окажется, что это все-таки спикане, то поменяем название.

– «Фонтаноголовые», – выговорил он задумчиво, затем кивнул. – Мне нравится. Думаю, им понравится тоже.

– Название фактически придумал Крэйг Шроуп. Он увидел их первым.

Джиму уже рассказали о том, что случилось со Шроупом. Чисхолм к известию отнесся с удивительным спокойствием, почти равнодушием.

– Молодец Крэйг.

– Нас тревожит то, каким образом инопланетяне вступили в контакт с людьми, сделавшими этот скафандр.

– «Фонтаноголовые» летают от звезды к звезде. Это их работа.

– И значит, где-то в полете они повстречали человеческий корабль, а на нем оказался скафандр, произведенный в две тысячи сто тридцать четвертом году?

– Вполне разумное предположение.

– Вот только с логикой оно не слишком вяжется. Мы покинули Солнечную систему в две тысячи пятьдесят седьмом году. Мы пролетели двести шестьдесят с лишним световых лет на скорости, лишь чуть меньшей скорости света. Сюда могли добраться сообщения, посланные через год, максимум через два года после нашего отлета. Даже если «фонтаноголовые» встретились с человечеством в две тысячи пятьдесят девятом году, у них в обрез хватило бы времени лишь на то, чтобы успеть сюда до нашего прибытия – конечно, предполагая, что они могут двигаться ближе к скорости света, чем мы. Но этот скафандр сделан через восемьдесят лет после нашего отбытия! Информация о две тысячи сто тридцать четвертом годе сейчас на пути к нам, но прибудет сюда не раньше нашего две тысячи сто тридцать четвертого года!

– Тем не менее скафандр существует.

– Джим, это же бессмысленно – конечно, если забыть о предельности скорости света. Готовы мы к такому? Даже Янус не летит быстрее света.

– Но именно «фонтаноголовые» дали вам скафандр. Технология его, очевидно, другого типа, чем используемая на Янусе. Возможно, они и в самом деле превзошли скорость света, чтобы попасть сюда вовремя.

– Джим, а что сказали пришельцы? Откуда они добыли этот скафандр?

– Нет, этого они не рассказали мне.

– А ты и не подумал спросить?

Впервые он показался уязвленным.

– Света, мне было не до скафандра. Они оживили меня, починили, позволили узнать их немного, завели меня и отправили к вам, будто игрушечного паяца с пружинкой внутри. Ты же видела, какой я был тогда. Думаешь, я обращал на скафандр хоть какое-то внимание?

– Джим, спокойней от твоих слов мне не стало.

– А зря. Как я уже говорил, инопланетяне – добрые. Они хотят того, что нам отдать ничего не стоит, а взамен готовы подарить целый мир.

– Инопланетные технологии?

Он презрительно усмехнулся:

– Нет. Но они могут нам дать кое-что вроде этого скафандра: данные и технологии из нашего собственного будущего. Света, задумайся: мы говорим не просто о единичном полезном устройстве, но о новой медицине, компьютерах, нанотехнологии, по сравнению с которой плавильня Вана – все равно что древний кузнечный горн. Ты неплохо управилась с жизнью колонии, люди выживают уже так много лет. Но я-то успел увидеть достаточно, чтобы понять, насколько вам было тяжело. Тринадцать комфортных лет не добавили бы столько морщин на лицо Эксфорда.

– Да, было нелегко, – согласилась она, пожимая плечами.