Юрий Шушкевич - Вексель судьбы. Книга вторая Страница 76

Говорят, что этот вексель охраняют души невинных мучеников, лишённых жизни по недоброй воле чёрного банкира, которые, преодолев наложенное на них заклятье, всё же сумели обратиться к Лусенто с мольбою об отмщении. Теперь все они ждут часа, когда молчаливый и грозный ангел возмездия, спустившись с потемневших небес, предстанет с Tratta Del Destino, или Векселем Судьбы, перед уверовавшим в своё бессмертие Скварчалупи, и тот задрожит как осиновый лист, осознав, что уже никогда не сумеет его погасить. Тогда чёрный вихрь унесёт банкира в адскую бездну вместе со всем его бесконечно разросшимся наследством, слугами и нарисованными на бумаге триллионами.

По непонятной причине Вексель Судьбы время от времени даёт о себе знать, обнаруживаясь там, где людям, доведённым до беспросветного отчаянья, удаётся преодолеть природную трусость и эгоизм, чтобы хотя бы на короткое время поверить в собственные силы. В 1647 году его видели в ставке Мазаньелло, предводителя восставших неаполитанцев, в 1799-м он был замечен у калабрийских инсургентов, затем - у испанских партизан в горах Галисии, где великий Гойя даже сумел срисовать с него офорт. Многие убеждены, что с наступлением последних времён этот пожелтевший пергамент по реке из человеческих слёз будет принесён к ногам Спасителя, и Сын Божий на Страшном Суде заступится за всех тех, кто по причине нужды или бесплодной гонки за насущным хлебом не успел при жизни заслужить прощение…

Перечитав завершающие абзацы несколько раз, я отложил книгу, и решив не ходить к ужину, весь долгий вечер провалался на кровати, неподвижно глядя в потолок. В одно мгновение мне даже показалось, что за разводами облупленной потолочной краски начали проступать контуры древнего пергамента.

Вот такая интересная сказка - словно нарочно оставленная кем-то для меня и моей невесёлой ситуации…

20/XI-1941

Несколько дней проболел - видимо, стильное пальто и миланский шарф неважно берегут от наступивших холодов. Самое ценное, что сообщает немецкое радио - это сводки погоды, и они неутешительны. В ближайшие дни морозы будут усиливаться, так что о прогулках, скорее всего, придётся забыть.

Можно, конечно, сменить пальто на более тёплый и надёжный ватник, который имеется в прихожей,- но в этом случае внешний вид перестанет соответствовать моему особому статусу, и любой патруль запросто уволочёт меня в кутузку, приняв за партизана.

Нынешних своих соседей я практически не знаю и почти не общаюсь - ни одного интересного лица. Кстати, пару дней назад увезли радиста-украинца - его будут десантировать с парашютом едва ли не в московском пригороде. Думаю, что он не жилец - энкавэдэшники схватят его в первые же минуты.

Украинец, наверное, это тоже понимал, и перед отъездом долго и в голос молился, стоя на коленях перед картонной иконкой,- чем сильно разозлил прибывших за ним немцев. Почему-то мне стало его жаль…

03/XII-1941

Опять болею - подозрение на воспаление лёгких. На этот раз виноваты не прогулки, а ледяные сквозняки, выдувающие из моей спальни остатки тепла. Были и жар, и бред, но теперь сделалось немного легче.

Немецкий майор по имени Альбрехт подарил мне испанский лимон и плитку шоколада, которые, надеюсь, меня спасут. Если бы я умел молиться, то попросил бы, чтобы у этого Альбрехта на фронте всё было хорошо.

09/XII-1941

По городу стремительно расползаются слухи, что Красная Армия атаковала вермахт на многих направлениях под Москвой и добилась успехов. Среди немцев чувствуется замешательство, а домоправительница Авдотья Ивановна даже как бы повеселела.

Сегодня я убедился, что достаточно окреп, и поэтому решил возобновить прогулки. Несмотря на сильный мороз, я продержался на улице минут двадцать. Как бы ни было холодно, в свежем воздухе заключена великая сила!

За ужином присутствовал незнакомый мрачный оберстлейтенант, который сообщил, что Америка объявила войну Японии и что ответный шаг Германии не за горами. Фон Кольб, стало быть, был прав в своих предсказаниях. Интересно, где он сейчас и скоро ли объявится у нас?

20/XII-1941

Слухи о серьёзном поражении вермахта под Москвой получают всё больше подтверждений. На станцию прибыл санитарный эшелон, и со вчерашнего вечера немецкие грузовики непрерывно перевозят туда раненых.

Моё положение делается тревожным: видимо, в ближайшие месяцы с немцами в Москву я не попаду. Если ещё пару дней назад я с нетерпением ждал приезда Кольба, то теперь - внутренне его не желаю, поскольку если штурм Москвы откладывается до лета, то Кольб будет вынужден предложить мне отправиться из Ржева куда-нибудь подальше на запад. Безусловно, Кольб человек умный и понимает, что использовать меня в интересах заурядной разведки бессмысленно, однако здесь, на войне, он не всё решает лично…

22/XII-1941

Авдотья Ивановна пропала. Немцы уверены, что её убили или похитили партизаны. Жалко и несправедливо - ведь от одного того, что она варила немцам щи и жарила гуляш, её нельзя считать предателем. А с какой надеждой она взяла у меня тайком советские деньги!

25/XII-1941

У немцев Рождество, до этого с неделю все разговоры были о том, какое застолье они по сему случаю здесь закатят,- а теперь кроме сухих пайков и шнапса жрать абсолютно нечего! Исчезновение Авдотьи Ивановны разом лишило нас привычной кухни и комфорта, прелесть которых я только теперь по-настоящему оценил.

Тем не менее немцы организовали какой ни есть праздничный стол, выставив едва ли не все свои запасы консервированной свинины, сардин и сварив полный самовар препротивнейшего эрзац-кофе из ячменя. Снова зазвучали глупые тосты за победу Рейха и от меня потребовали высказаться в их поддержку. Я угрюмо ответил, как делал это раньше, что Германия воюет “не с Россией, а с большевизмом”, и потому готов пить только за победу над последним.

Троим эта мысль не понравилась, и они начали кричать, что если бы я видел, что “творят русские на фронте”, то “не смел бы так говорить”. Ну а я, также изрядно выпив, взбеленился и пошёл на обострение, заявив в ответ, что если за этим столом намерены пить за победу над Россией, то пусть перед этим меня застрелят, поскольку я продолжаю считать себя частью своей страны.

Кто-то начал на меня орать, ситуация стала выходить из-под контроля. Тем не менее нашлось несколько офицеров, которые решили встать на мою сторону, заявив, что “на русских надо не кричать, а учиться”. Возможно, декабрьское поражение вермахта под Москвой начало действовать отрезвляюще.

К счастью, инцидент быстро забылся, поскольку скоро все наклюкались более чем капитально. Вернувшись с застолья, я проспал до одиннадцати - и обнаружив, что в комнате есть свет, который в последнее время по ночам стали отключать, решил немного позаниматься дневником.