Иван Крамер - Машины Российской Империи Страница 77

Снова пронзило чувство, будто мне смотрят прямо в спину, я вздрогнул, оглянулся – сзади никого не было – закашлялся, прижав ладонь ко рту. Сглотнул. И в который раз одернул себя: это только твои фантазии! Мало ли жестокостей творят люди без помощи всяких чудовищ? Мы и сами вполне можем быть чудовищами, и звериной кровожадности в некоторых из нас не меньше, чем доброты в других. Просто раньше я не сталкивался с подобным коварством, бессердечием, изуверством, вот и пугаюсь теперь… Ну так привыкай, черт тебя побери, Алек МакГрин!

Ведущая вверх спираль коридора все не кончалась, и я обратился к Электре:

– Поговорим о графе. Его зовут Алукард, хотя сразу было ясно, что это псевдоним. Цепеш… Вроде бы я где-то слышал эту фамилию.

Она покосилась на меня:

– «Где-то слышал»? Влад Цепеш – владыка Румынии в пятнадцатом веке. А эти двое, граф с Вукой, – его потомки.

– Что ж мне, всех румынских владык помнить? Ладно, и как этого графа по-настоящему зовут?

– Бальтазар.

– Значит, Бальтазар Цепеш… А почему «Алукард»?

– Да что ж такое с тобой, Алек! Алукард – это Дракула наоборот! Ты что, Брэма Стокера не читал?

– Нет, – признался я.

– И я не читал, – буркнул Заяц сзади.

– Да ты читать-то умеешь, паренек?

– Умею! Меня мамка… то есть… ну, тетка, с которой жил, выучила.

– Молодец, – усмехнулась она. – А тебе, малыш Алек, стыдно не знать Брэма Стокера и про Дракулу не слышать.

– Я вообще не очень люблю художественные книги, – пожал плечами я.

– Ага, а какие ж ты любишь?

– Учебники по механике и логике.

– Такое настоящее суровое мужское чтиво, да? Ну, давай девушка тебя просветит, суровый мужик. Влад Цепеш, тот правитель из пятнадцатого века, стал, как бы сказать… В общем – основой для образа графа Дракулы, которого Брэм Стокер вывел в своем романе. Граф Дракула – вампир и спит в гробу. Ну, это же знаменитый роман, почти как «Доктор Франкенштейн», только хуже! Неужели ты совсем не…

– Я слышал про книгу, – перебил я. – Просто не читал ее. И про вампира Дракулу, конечно, тоже слышал, но не связал с ним слово «Алукард».

– Вампиры же кровь пьют? – вмешался Заяц. – А разве они на самом деле бывают?

– Нет, на самом деле их не бывает, – твердо ответил я.

– Ну, я бы не стала говорить так уверенно, – возразила Электра, – кто их, вампиров, знает, бывают они или нет. Но Цепеши, конечно, никакие не вампиры. Просто Влад был очень жестоким, любил людей на колья сажать, пытать по-всякому. У него было два сына, Влад Монах и Михня Злой. Бальтазар и Вука – потомки вроде бы второго. Они побывали в Америке и там познакомились с человеком, с которым и проворачивают все свои дела. Больше я ничего не знаю, вот и хочу узнать.

– А при чем тут Америка? – спросил Заяц.

– При том, – сказала Электра, не оборачиваясь, – что все дороги ведут в Америку. Америка – империя зла на Земле.

Это было произнесено без патетики, абсолютно серьезно. И прозвучало очень уверенно. Хотя я привык считать Америку страной… возможностей и свободы, вот так. Больших возможностей и больших опасностей, больших людей, больших дел и большого риска, но уж никак не империей зла.

Пользуясь тем, что девушка внимательно смотрела вперед, я окинул ее взглядом. Необычная она, что ни говори. То болтает как девица из простонародья, какая-нибудь дочка лавочника – «ну, ты даешь», «кто его знает», – а то выражается как образованная… И еще очень ловко двигается, карабкается по веревке и умело обращается с оружием. И, черт возьми, она – индианка! Которая говорит на английском почти без акцента, ясно излагает свои мысли. Но ведь индейцы – дикари, в конце концов, просто дикие племена, которых белые люди уничтожили или загнали в резервации. Разве не так? Может, я чего-то не знаю про индейцев, как и про цыган?

Коридор закончился распахнутой дверью, за которой виднелся темный зал. Электра устремилась к ней, воскликнув:

– Наконец-то!

Мы с Зайцем остановились в дверях, а девушка сделала несколько шагов вперед, поворачивая фонарик из стороны в сторону. Перед нами было большое круглое помещение со стеклянной колонной в центре. Сквозь нее от пола к потолку шел жгут проводов и кабелей, перехваченный проволочными кольцами.

– Прямо над нами шпиль и фасетчатый шар, – сказал я. – Не знаю, как называется это устройство, но с его помощью Бальтазар Цепеш уничтожил баржу.

– Электромагнитная башня, – пояснила Электра, медленно обходя колонну. – Ее украли. То есть не прямо ее – технологию.

– Бальтазар украл? – уточнил я, вместе с Зайцем направляясь за девушкой.

– Да, и не только башню… За одно это его надо пристрелить!

– Какая ты кровожадная. Так эта технология украдена у Мистера Икс? У твоего хозяина – Мессии?

– Хозяина! – усмехнулась она. – Ну, пусть так – хозяина. Вот только «Мессия» – это всего лишь устройство.

– Как – устройство? – не понял я. – Так он все-таки механический человек?

Настал ее черед удивиться:

– Чего-чего? Не поняла тебя, бледноволосый. Я к тому, что это просто название машины, одного аппарата.

Я потер лоб и медленно заговорил:

– Тот, с кем мы разговаривали по радио из поезда перед взрывом Выставки, назвался Мессией. А братья Цепеши в разговоре называли его так же. А теперь ты говоришь, что Мессия – это аппарат. Я вообще ничего не понимаю.

– Просто это – кодовое имя. Мой хозяин использует его в радиопереговорах, потому что так называется машина, из которой он выходит на связь. Только и всего.

– Фух… – протянул я. – А то у меня в голове все перевернулось. То есть Мистер Икс все же обычный человек?

– Уж обычным я бы его точно не назвала. Но он человек, без сомнения. Мужчина. Европеец. Хотя и американец одновременно тоже… в каком-то смысле.

Разговаривая, мы шли через зал, а Заяц приотстал, заметив что-то на другой стороне. «Люггер» был у меня в руке, и хотя Электра свое оружие из кобуры не доставала, но наверняка могла мгновенно выхватить его.

В зале было много мебели: стулья и столики, полки с папками, чертежами и свертками, тумбы и шкафы. На стенах висели картины, а в глубине виднелась закрытая дверь. Хотя Электра дала понять, что не собирается выбалтывать мне ничего про Мистера Икса, я продолжал задавать вопросы:

– «Мессия» – это дирижабль?

– Ну, нет, – рассеянно ответила она, оглядываясь по сторонам.

– Корабль?

– Да никакой не корабль.

– Ну а что? Паровозка, электровоз, дизель? Поезд?

Она тряхнула волосами:

– Ладно, отвянь. Все равно не угадаешь.