Журнал «Если» - «Если», 1999 № 09 Страница 80

— Ну и как там, наверху?

— Кому как, — машинально ответил Леман, изумившись идиотскому вопросу. — Мне, например, хреново!

Абориген прикоснулся к парашюту корявыми пальцами, пощупал ткань и неодобрительно взмахнул косичками бороды.

— Я видел, как ты летел, — сообщил он. — По-моему, ты издалека. Не знаю, где летуны путешествуют на таких штуках. У наших в ходу крылья. Гораздо удобнее. Наверное, на этом можно только сверху вниз, да?

— В основном… — протянул Леман, все больше удивляясь разговору.

— Лучше выменяй эту штуку на настоящие крылья, — посоветовал абориген. — А тряпье на одеяла пусти. Если набить чем-нибудь, хорошие одеяла выйдут. Только здесь не сменяешь, у нас сейчас летунов нет… Или ты к нам насовсем?

— Не знаю, — честно ответил Леман. Голова у него шла кругом. — Как получится.

— Ну смотри, — и абориген, по-прежнему держась стены, прошел мимо и исчез в водяной пыли.

Несколько секунд Леман очумело размышлял, не следует ли догнать туземца и выжать побольше информации. Затем отказался от этой затеи. Как ни велико нетерпение, осваиваться в незнакомом мире нужно постепенно. «К нам насовсем» — уже куча информации. Раз сказано «насовсем», значит, здесь можно выжить. А «к нам» означает, что. этот одетый в кожу типчик с косичками на физиономии здесь не один. Жить на уступе… бр-р… И еще бывают какие-то летуны…

Под ноги по-прежнему стелилась трава — очень однообразные зеленые метелки, растущие на скудном субстрате. У самой стены трава не росла — похоже, поколения ходоков набили здесь тропинку, весьма узкую. Значит, живут люди… И ходят вдоль стены подальше от обрыва. Может, страдают боязнью высоты?

Леман подошел к краю, плюнул вниз и посмотрел, как плевок канул в дымку. Высоты он не боялся.

— Эй! — донеслось сзади.

Он обернулся. В занавесе из водяной пыли кривлялась радуга, а под ней стоял все тот же абориген. Косички его бороды намокли, с них капало, как со сталактитов.

— Эй! Тропинку видишь?

— Да, — сказал Леман. — А что?

— Ничего. Будешь спать — не ложись на краю.

Дана вводная: ты попал в чужой мир, имея при себе из полезных вещей лишь парашют, нож да собственную одежду. В кармане нет даже зажигалки. Ты не спал и не ел больше суток. Твои действия?

С такими задачами Леман в последний раз сталкивался еще в свою бытность курсантом на сдаче обязательного минимума по курсу индивидуального выживания. Экзамен проводился на имитаторе. Экзаменуемому последовательно доставались виртуальные джунгли, виртуальная пустыня и виртуальное болото. Считалось, что этого в общем достаточно, чтобы худо-бедно научиться выживать в любой природной зоне любой планеты, включая вулканические поля Бестии и сочащиеся отвратительными газами водорослевые острова Амбрии. Но такой дурацкой ситуации, как эта, не предусматривал никакой тренажер.

Человеческая цивилизация на самой линии фронта! Неизвестная командованию! С ума можно сойти. Неудобная, никому не нужная планета с ничтожнейшей полезной площадью, пригодной для жизни, а вот поди ж ты — и тут живут. На уступах шириной в один хороший прыжок. Приспособились. Наверное, местные мамаши, укачивая младенцев, с особенным чувством поют им «баю-баюшки-баю, не ложися на краю…»

Эту песню часто вслух напевал Валентин во время атаки и как-то перевел ее Леману. Запомнилось…

Леман прошел мимо углубления в стене — как раз в размер скорчившегося человека. Должно быть, кто-то пытался выдолбить здесь нишу, убил уйму труда и не преуспел в задуманном. Зачем долбил — покрыто мраком.

Уступ достигал теперь, пожалуй, шагов десяти в ширину. Вскоре Леман нашел кучку камней. Очень аккуратную кучку, сложенную у самой стены. Обходя ее, тропинка делала маленький крюк. Только сейчас Леман обратил внимание на то, что прежде ему не встретилось ни одного валяющегося булыжника, а ведь должны же они время от времени падать сверху, несмотря на монолитную прочность стен! Значит, здешний люд просто-напросто собирает камни в такие кучки — то ли потому, что они здесь зачем-то нужны, то ли оттого, что они совсем не нужны где-то в другом месте…

Вот как! Он, оказывается, шел через поле! И эти скромные метелки травы, что он так лихо топтал, по всей видимости, не что иное, как питательные злаки! Тогда почему абориген с косичками не наорал на него, не попытался побить? Или он не крестьянин?.. Поле с зеленой травкой кончилось — началось другое, с толстыми изжелта-бурыми колосьями, почему-то стелющимися по земле. Наверное, местные собирают несколько урожаев в год. Оно и понятно: солнца изводы злакам хватает с избытком, а на самом дне этого просвеченного насквозь каньона вообще, наверное, страшная жара…

Уступ больше не расширялся. Теперь в распоряжении путника имелись две тропинки: одна по-прежнему прижималась к скальной стене, вторая шла по самому краю уступа. Несмотря на предостережение, Леман ее и выбрал, здраво рассудив, что какие бы чудики здесь ни обитали, вряд ли они станут тропить пути в действительно опасном месте. Закон жизни прост: либо обитателям присущ инстинкт самосохранения, либо нет ни инстинкта, ни обитателей.

Шум реки был едва слышен. Сколько до нее по вертикали — наверное, километра два-три? Леман еще раз попытался увидеть дно каньона, но разглядел лишь следующий уступ в сотне метров внизу, оценил неровности в стене, вероятно, достаточные для хорошего скалолаза, и, забыв интерлинг, пробормотал забористое немецкое ругательство. А еще через четверть часа ходьбы он увидел людей.

Их было человек сто, включая древних стариков и грудных младенцев. Леман неспешно приблизился, не без уныния разглядывая скудную утварь аборигенов. Н-да… Назад к природе. Еще не каменный век, но уже далеко не индустриальный. Типичная сельская община. Вон и огороженная каменной стеночкой компостная куча, она же общее отхожее место. Видать, зреет единственно доступное удобрение для местных злаков. Совсем люди «опростились». По лицам вроде не скажешь, что вырождаются, да разве в лицах дело? Пожалуй, лишь одежда из серой кожи на них хороша. Удобна, а на женщинах вон даже украшена вышивкой… Откуда кожа?

Он был начеку. От примитивных сообществ можно ожидать чего угодно, включая человеческие жертвоприношения и людоедство. А также сдирание кожи с пришлых чужаков на нужды местных ремесел. Что ж, если нападут все разом, он набросит на них парашют на манер сети гладиатора-ретиария, а потом пустит в дело нож…

Первыми обратили на него внимание дети. Стайка голопузой малышни обступила его семенящим кольцом, но кольцо не мешало идти, не галдело и не задавало вопросов. Самый смелый паренек пощупал ткань парашюта и тотчас отступил, поймав настороженный взгляд. Взрослые вели себя сдержаннее. Кто-то спал. Кто-то усердно мочалил камнем солому из местных злаков, по-видимому, намереваясь отделить волокна и сплести из них веревку. Морщинистая старуха, греющаяся на солнышке, проводила Лемана внимательным взглядом. Двое мужчин скребли кожу осколками кремня, а третий — грубым железным скребком, достойным украсить археологическую коллекцию. Поодаль нагая женщина купалась под водопадом. Это немного скрашивает дикость нравов…