Джек Вэнс - Глаза Чужого мира. (Сборник) Страница 81

— Я объясню, на чем основан мой малефициум Осматривая селение, я искал могущественные символы. Несомненно, их там было великое множество, но я не мог их распознать. Однако я вспомнил битву у перелеска: когда этим тварям грозили огонь и смерть они исторгали фиолетовую пену. Очевидно, фиолетовый цвет имеет отношение к смерти.

Лорд Фэйд понимающе кивнул.

— Ну что ж, отдохни хорошенько, чтобы завтра сглаз удался.

Наутро Айзек Командор облачился в черную мантию и, дабы укрепить свой дух, надел маску демона Нарда. И закрылся в мастерской.

Прошел час, другой. Лорд Фэйд завтракал в окружении родственников, упрямо сохраняя на лице скептическую мину. Наконец его терпение лопнуло, и он отправился во внутренний двор, где топтались взволнованные помощники Командора.

— Где Гейн Гусс? — спросил лорд Фэйд, — Позвать его сюда.

Топая, Гейн Гусс вышел из своих покоев. Лорд Фэйд указал на мастерскую Командора.

— Что там происходит? У него что-нибудь получается?

Гейн Гусс посмотрел на дверь мастерской.

— Он не жалеет сил. Я чувствую замешательство, гнев...

— Чей гнев? Командора или Первого Народа?

— Не знаю, я не вступил в контакт. Похоже, он пытается им что-то внушить. Я говорил: это очень сложная задача. Но первый этап он прошел успешно.

— Первый этап? А разве есть другие?

— Я говорил, есть еще два важнейших элемента малефициума: восприимчивость жертвы и соответствие символа.

Лорд Фэйд нахмурился.

— В твоих словах не слышно бодрости.

— Я ни в чем не уверен. Возможно, Айзек Командор прав в своих предположениях. Если Первый Народ действительно очень восприимчив, сегодня совершится великая победа, и мана Командора станет огромной.

Лорд Фэйд бросил взгляд на мастерскую.

— А что сейчас?

Гейн Гусс сосредоточился, глаза его потускнели.

— Айзек Командор близок к смерти. Сегодня он уже не сможет творить малефициум.

Лорд Фэйд отвернулся и помахал рукой каббалистам.

— Идите в мастерскую. Помогите вашему хозяину.

Каббалисты исчезли за дверью и вскоре вынесли бесчувственное тело Айзека Командора. Его черная мантия была забрызгана фиолетовой пеной. Лорд Фэйд подошел ближе.

— Чего ты добился? Отвечай!

Глаза Айзека Командора были наполовину прикрыты, влажные губы кривились.

— Я обращался к Первому Народу, ко всей расе... Я послал им образ... — Голова его безвольно свесилась.

Лорд Фэйд отошел.

— Отнесите Командора в его покои. Положите на кушетку. — Он отвернулся, несколько секунд постоял в нерешительности, покусывая нижнюю губу. — Все же мы так и не узнали, как далеко он зашел.

— Отчего же, — вздохнул Гейн Гусс.

Лорд Фэйд резко повернулся.

— Что? Что ты сказал?

— Я читаю в мыслях Командора. Он с огромным трудом внушил Первому Народу образ фиолетовой пены. И узнал, что фиолетовая пена вовсе не символ смерти. Это символ страха за общество и слепой ярости.

— В любом случае, — сказал лорд Фэйд, поразмыслив, — вреда не будет. Едва ли Первый Народ станет более враждебен.

Через три часа в Башню прискакал разведчик. Спешившись, он подбежал к лорду Фэйду.

— Дикари вышли из леса! Их несметное множество! Тысячи! Они идут на нас!

— Пусть идут, — усмехнулся лорд Фэйд. — Чем больше их, тем лучше. Ямбарт, где ты?

— Здесь, господин.

— Готовь Адову Пасть. Откроешь огонь по моему приказу.

— Милорд, Адова Пасть к бою готова!

Лорд Фэйд хлопнул его по плечу.

— Ступай наверх. Бернард!

— Да, лорд Фэйд! — отозвался сержант.

— Первый Народ идет на приступ. Вели своим надеть доспехи, чтобы осы не жалили. Накорми их получше. Нам понадобится вся наша сила.

Затем лорд Фэйд повернулся к Гейну Гуссу.

— Свяжись с Башнями и Поместьями, пусть родичи идут к нам на помощь со всеми воинами в полной боевой экипировке. Оповести Беллгард-Холл, Боготен Камбер, Кандельвейд. И поторопись — от Чащобы до нас всего час ходьбы.

Гусс поднял руку.

— Все уже сделано. Башни предупреждены. Там знают, что нам нужна помощь.

— А ты способен читать в мозгах у дикарей?

— Нет.

Лорд Фэйд отвернулся. Гейн Гусс вразвалку вышел за ворота, обошел Башню кругом, озирая парапеты и приземистые колонны, лишенные окон и бойниц и неуязвимые даже для древних чудотворцев. На вершине огромной конической крыши трудился в своем куполе оружейник Ямбарт, надраивая сверкающую медь, поливая маслом и без того щедро смазанные поверхности.

Гейн Гусс вернулся в Башню. К нему приблизился лорд Фэйд — глаза сверкают, губы плотно сжаты.

— Что ты увидел?

— Только стены, колонны, крышу и Адову Пасть.

— И что ты думаешь?

— Так, всякое-разное.

— Ты уклончив. Знаешь больше, чем говоришь. Лучше говори все, как есть; ведь если Башня падет, ты погибнешь вместе с нами.

— Я знаю не больше вашего. На нас идет Первый Народ, доказавший, что он далеко не глуп. Туземцы намерены нас уничтожить. Они не малефики и не могут наслать на нас порчу или выманить из Башни. Стену им не пробить, подкопаться тоже невозможно — под нами прочная скала. Что они замышляют? Мне это неведомо. Добьются ли своего? Понятия не имею. Одно лишь я знаю наверняка: эпоха малефициума миновала. Думаю, пришла пора творить чудеса, вслепую, наугад, как это делает Сэм Салазар, поливающий пену разными жидкостями.

В ворота въехал эскадрон закованных в броню всадников — подкрепление из близлежащего Беллгард-Холла. Мало-помалу подтянулись войска из других Башен, и вскоре внутренний двор оказался заполнен воинами и лошадьми.

За два часа до рассвета в низине показались автохтоны. Они наступали огромной толпой, не соблюдая никакого строя.

Пылкие воины из других Башен взывали к лорду Фэйду, чтобы он приказал атаковать и изрубить неприятеля в куски. Но ветераны битвы у перелеска помалкивали. Лорд Фэйд вдруг понял, что ему отрадно смотреть на плотную толпу врагов.

— Пусть приблизятся еще на милю — и узнают, что такое Адова Пасть. Ямбарт!

— Я здесь, лорд Фэйд.

— Пусть Адова Пасть скажет свое слово! — Он пошел к лестнице, Ямбарт следом. Они поднялись в купол.

— Разверни ее, нацель на дикарей.

Ямбарт подскочил к сверкающим рычагам и колесам. Постояв в нерешительности, осторожно взялся за рукоять. Адова Пасть неохотно, е клацаньем и скрежетом развернулась на горизонтальном поворотном круге.

— Я вижу признаки небрежности.

— Небрежности? Что вы, милорд! Можете выпороть меня, если найдете хоть пятнышко ржавчины или грязи!

— А что это за звуки?